Одной из главных мантр двадцатого века было самоопределение народов и наций. И в теории все относились к нему с пиететом. Но на практике эта тема оказалась предельно противоречивой и неясной. Главная сложность заключалась в том, чтобы определить это «само» - народ, нацию, которая получила бы право на определение собственной судьбы.
Одна копейка, прямо скажем, не деньги. Формально являясь государственным денежным знаком, она если и остается в обращении (как в Украине), то покупательной силы не имеет. В ходе девальвации копейка полностью обесценилась, как, впрочем, и цент, и пенс, то есть «старушка пенни».
С 14 декабря Республика находится в агонии, как это, кажется, явствует из газет. Действительно, ситуация тяжелая. В кризисе пребывает сама конституционная машина. Рецессия на подходе, и она скрывает еще одну, вероятно, еще более важную опасность, каковой является отделение Севера. Все это под соусом повсеместной коррупции, которая, конечно, представляет собой не только коррупцию, разоблачаемую Травальо и Фини, но внутренний распад механизма равновесия и конституционного представительства.
Правительства по всему миру резко снижают финансирование государственного образования и повышают плату за обучение в университете. Эти меры часто представляют как ответ на текущий экономический кризис, но в действительности их начали применять задолго до него. В то время как в Великобритании, Италии и других европейских странах студенты на улицах борются с полицией и экспериментируют с новыми способами протеста против действий правительства, в американских кампусах сохраняется относительное спокойствие.
История с убийством Егора Свиридова это, в первую очередь, трагедия для его друзей и близких. Но для общества - это очередной тест на здравый смысл. С одной стороны, тут же выскочили всякие наци-фрики и стали в очередной раз навязывать общественному мнению идею, что если в драке с кавказцами гибнет русский парень, то это сигнал: "Или все русские станут националистами, или черные нас всех вырежут". А жертвами возмездия опять станут дворники из Средней Азии.
Крупные экологические катастрофы 2010 года отлично вписываются в античную модель космологии, в которой вселенная состоит из четырех основных стихий: Воздуха (облака вулканической пыли из Исландии, заблокировавшие воздушное сообщение в Европе), Земли (оползни и землетрясения в Китае), Огня (пожары, сделавшие Москву практически непригодной для жизни) и Воды (цунами в Индонезии, наводнения в Пакистане, лишившие крова миллионы людей).
В последнее время большинство протестных акций в Санкт-Петербурге оказываются так или иначе связаны с Центром взаимопомощи рабочих. Эта структура существует уже больше года и заслуживает самого пристального внимания.
Министр внутренних дел РФ Рашид Нургалиев заявил, что беспорядки на Манежной площади спровоцировала леворадикальная молодежь. Он, конечно же, ошибся, перепутал правое и левое. Некоторые блогеры левых взглядов сожалеют о том, что российские левые неспособны собрать такую массу людей. Действительно, в странах Западной Европы - в Англии, Франции, Италии левые организации (как крайние, так и умеренные) и профсоюзы выводят на улицы тысячи людей, блокируют автомагистрали и железные дороги, захватывают университеты и терминалы.
Сейчас уже большинству российских граждан очевидно, что проводимые правительством реформы системы образования последовательно эту систему разрушают. Последовательность, правда, проявляется только в том, что все инициативы правительства в области образования последние несколько лет наносят удар по его качеству и доступности. Во всем остальном ни последовательности, ни продуманной логики не наблюдается.
Никто не любит люмпен-пролетариат. Само это слово, произносимое с нарочитым презрением, стало распространенным ругательством. Оно выражает как страх перед угрозой извне, так и опасение за собственную судьбу в среде «неудавшегося среднего класса». Люмпеном у нас пугали детей, а образ Шарикова надолго стал укором всем левым. Нелюбовь к люмпену, персонифицированная в неком донбасском гопничке, стала одним из катализаторов украинского Майдана.
Неужели из университетов исчезнут гуманитарные науки? Сам этот вопрос абсурден. Это все равно, что спрашивать, исчезнет ли алкоголь из баров или эгоизм из Голливуда. Как не может быть бара без алкоголя, так и университет не может существовать без гуманитарных наук. Если история, философия и прочие исчезнут из академической жизни, на их месте останутся лишь заведения для обучения техническим навыкам или корпоративные исследовательские институты. Но это был бы уже не университет в классическом смысле слова, и называть его так было бы ложью.
16 ноября около полудня в Санкт-Петербурге у здания городской администарации на площади Пролетарской диктатуры началась акция протеста, сильно выделяющаяся из общего ряда многочисленных оппозиционных мероприятий. Колонна из примерно 15 машин кружила по площади и оглушительно сигналила, в центре расположились около 20 человек с транспарантами. Это была несанкционированная акция профсоюза собственников гаражей «Рубеж» и жильцов общежитий, которых собираются выселять.
Мадриде, Афинах, Бухаресте или Париже народный гнев свидетельствует о социальной ожесточенности, о глубоком желании перемен. Однако все еще не хватает политической стратегии для их достижения, равно как и надежды на их наступление. Следует ли рисковать благоприятным моментом под предлогом отсутствия необходимых условий? Или же лучше сделать ставку на то, что "невозможное случается"?
Казалось бы, простой вопрос, ответ на который очевиден: против кого (чего) борются антифашисты? Против фашизма. Но что же означает пресловутый термин «фашизм»?
Факт остается фактом: эти 10 месяцев классовой борьбы вылились в ситуацию, остающуюся абсолютно открытой. Ничто не решено окончательно. Не просто миллионы и миллионы рабочих пришли в движение, но вместе с ними десятки тысяч активистов и членов профсоюзов на всех уровнях выступают за перемены, освобождаясь от контроля своих боссов.
Просмотр «Дитя человеческого» неизбежно напоминает нам о фразе, приписываемой Фредрику Джеймисону и Славою Жижеку, что легче вообразить конец мира, чем вообразить конец капитализма. Эта фраза точно уловила суть того, что я подразумеваю под «капиталистическим реализмом»: широко распространенное убеждение, что капитализм - это не просто единственная жизнеспособная политическая и экономическая система, но также и то, что сегодня невозможно даже вообразить последовательную альтернативу ему.