Культура 232

Чем дальше углубляется кризис, тем больше в российской прессе разговоров о «падении американской империи». То в одном издании «конец американской гегемонии» объявят, то в другом развал самих США предрекут. Не стал отставать и российский журнал «Эксперт», посвятивший свой тринадцатый в этом году номер (6–12 апреля 2009 года) теме «что делает мир, когда Америка теряет лидерство».

Дмитрий Медведев находится у власти около года. Не так уж много для главы государства, особенно учитывая, что вторым лицом в стране при нем остается президент бывший. И это прибавляет пищи для ума политологам. Действительно, сколько чернил было пролито и компьютерных клавиш сбито в спорах на тему, чье влияние прослеживается за тем или иным решением – Путина или Медведева? Впрочем, одна черта за время правления Медведева все-таки явно обозначилась. Новая власть очень любит воспитывать.

Вторая половина 90-х годов XX века, вероятно, войдет в историю как время глобальных экспериментов. Это своеобразный пролог, подготовка к грядущему миллениуму, а вместе с ним и к новому мировому порядку – тотальной гегемонии капитализма, безжалостно насаждающего «демократические» диктатуры по всему миру. В эти несколько внешне спокойных лет, отмеченных непонятной болезненной апатией, которые окончательно подвели жирную (кровавую) черту под XX веком, уместилась целая эпоха

Роман начинается с вопроса: «Хотите поднять свой бизнес до небывалых высот?» Типичная фраза из электронного спама. Дальше следует набор уничижительных советов и наблюдений, негласных заповедей успешного поведения в корпоративном муравейнике. Несколько страниц детализированной ненависти, переходящей в бесконечный повтор знака доллара и рекламы быстрой лапши. Пересказывать сюжет незачем, сейчас канадцы по нему снимают телесериал, который, надеюсь, закупят и наши.

С тех пор, как Умберто Эко триумфально прославился романом «Имя Розы», жанр исторического романа, по совместительству «литературоведческого (вариант: искусствоведческого) детектива» стал модным. Довольно быстро, как и полагается, он получил свой масскультовский извод (самый известный случай – «Код да Винчи»), тем более, что и сам находился пусть внутри серьезной литературы, но – как всегда бывает с детективами (хотя бы и условными, «литературоведческими») – на границе с масскультом.