Почти в любой статье про восстания в арабских странах упоминается Иран. Как минимум в поисках аналогии (кто же забудет Исламскую революцию) и очень часто - в поисках корней. Некоторые израильские эксперты и в восстаниях в союзной Тегерану Сирии увидели «руку аятолл». Как же в действительности повлияли эти восстания на внешнюю и внутреннюю политику Ирана? Выиграл ли Иран от восстаний в арабских странах? Что за разногласия сотрясают иранский правящий тандем и причем тут джинны?

В новой книге Алексея Шепелёва Maxximum exxtremum мы видим великолепный антропологический экскурс в «недалекое прошлое великой России», в конец 90-х, именуемых ныне «лихими». Пшик национальной идеи, то есть самодержавия, православия, конечно же, в политкорректных рамках межрасового сосуществования современных мегаполисов - да что душой кривить, и городов поменьше - оборачивается некоторой неудовлетворенностью, скажем так, маргинальностью титульного населения РФ.

Вот уже несколько месяцев некоторые политические события, отдельные информационные поводы и все более сложная для миллионов французов социальная ситуация заставляют нас задаваться этим вопросом, даже если он и может показаться нелепым.