«Центр». «Сделано в Париже». SOYUZ MUSIC, 2009 (переиздание альбома 1989 года).
Вторая половина 80-х годов в нашей стране – время противоречивое и, в общем-то, смутное. Этот короткий отрезок времени, столь громогласно начавшийся с амбициозных горбачевских реформ и столь бесславно закончившийся едва ли не повсеместным засильем коррупции и тотальным дефицитом товаров, подвел окончательную черту под существованием некогда великого государства. За каких-то пять лет жизнь советского человека изменилась кардинально: в вечерних новостях комбайны все еще продолжали свое победное шествие по пшеничным полям, а по всей стране активно открывались коммерческие ларьки, разные ЗАО и ООО. Еще одной важной приметой того времени стали сеансы массового лечения экстрасенсами, транслировавшиеся ведущими советскими телеканалами. Увлечение советских людей подобного рода шарлатанством привело в итоге к массовой религиозной истерии: страна стремительно сходила с ума, зачарованно наблюдая, как на экране телевизора новоявленный Симон-волхв изгоняет коммунистических бесов из простого русского человека, обратившегося в истинную веру и поменявшего партбилет на животворящий крест.
В сущности, вторая половина 80-х были пугающей прелюдией к глобальным потрясениям 90-х, окончательно выбивших почву из-под ног зазевавшихся советских людей.
Но именно в это непростое время на широкую арену выходит явление, которое теперь принято называть «русский рок».Некогда опальные, гонимые уродливой государственной цензурой, исполнители получают наконец доступ к стадионам, звукозаписывающим студиям, к телевидению. Событие беспрецедентное, особенно если учесть тот факт, что русский рок в то время был едва ли не единственным островком здравомыслия, лекарством от сумасшествия и одновременно надеждой на то, что все можно изменить. Русский рок слушали, что бы добраться до старательно скрываемой правды, что бы не забывать, что бы остаться самим собой.
Русский рок – музыка протеста – был своего рода антидотом против официальной советской эстрады, тогдашнего эквивалента сегодняшней попсы. О поп-музыке вообще стоит сказать отдельно. Ведь попса – это не просто бездушная музыка, способ «срубить бабок» и т.д., попса – это то, посредством чего проявляет себя официальная государственная идеология. Эстрадная/поп-музыка в советские времена была куда как опаснее, например, песен о Ленине, ярком образце тогдашнего наивного искусства; опаснее потому, что в поп-музыке задействованы трудноуловимые, но крайне эффективные скрытые механизмы влияния. Советская эстрада тех лет – те же сеансы массового гипноза, Нагорная проповедь в ритме популярных мелодий. Идеализация Советского Союза в умах его граждан и происходила исключительно на основании таких вот привязчивых песенок о замечательных соседях и последней электричке. Происходит, кстати, и до сих пор. Если в советской стране были такие замечательные песни, которые знает и любит и нынешнее поколение, значит жизнь в то время просто не могла быть плохой – посыл вполне понятный… Но зачем и кому нужно внушать нам миф о Советском Союзе, ставшим со временем настоящей Атлантидой – далекой и сказочной страной из нашего детства?
В последние несколько лет есть острое ощущение того, что 80-е возвращаются. Современная отечественная поп-сцена, не сумевшая создать своего «золотого фонда» (что неудивительно: в бандитские девяностые идеологическая машина остановила свой ход), вновь обратилась к «классике» – к песням 60-80-х годов. Сейчас в этом даже есть какой-то особый шик: плодить каверы на разное старье. На засилие ретро можно было бы не обращать внимания (в конце концов, свежие вливания в музыке – и вообще в искусстве – частенько происходят за счет культурного наследия), если бы данное предприятие не имело столь огромного успеха.
При этом в нашей стране нет больше русского рока, который мог бы привести нас в чувство. Остались исполнители, но само явление кануло в лету, даже хуже – стало частью системы, частью пресловутой официальной идеологии. Едва ли не поголовное участие рокеров в пропагандистской акции «Голосуй или проиграешь», устроенной Ельциным из опасений (и как мы теперь все знаем, далеко не напрасных) проиграть своему коллеге-коммунисту, или, смешно сказать, в череде концертов «Рок-звезды против пиратства», навсегда подорвало доверие к этому некогда влиятельному явлению. Музыка протеста превратилась в музыку согласия и пропаганды. Аминь.
Переиздание альбома «Сделано в Париже» – событие знаковое. Не потому даже, что «Центр» – одни из немногих исполнителей, сохранивших в себе прежний бунтарский дух, а потому, что все 11 песен, представленных на альбоме, по-прежнему обладают необъяснимыми, почти магическими свойствами – они открывают глаза.
«Сделано в Париже» – очередное переиздание студией «Союз» ранних альбомов «Центра», многие из которых и по сей день слушаются как нечто свежее и актуальное. Например, вышедший в том году диск «Ранняя электроника», объединивший под «одной обложкой» сразу две пластинки, звучит на удивление новаторски – во многом благодаря такому модному нынче явлению, как 8-bit. Вообще, «Центр» всегда отличались новаторским звучанием. Они играли и романтическую «новую волну», и электронику, и синт-поп, который благодаря отстраненному, будто бы изгаляющемуся вокалу лидера группы Василия Шумова и абсурдным концептуалистским текстам, казался издевательством над синт-попом как таковым. «Центр» быстро приобрел культовый статус и попал в список наиболее запрещенных групп. Но времена поменялись, а «Центр» все так же оставался в оппозиции: официозную советскую систему сменил новый капиталистический строй и корпоративная культура, внезапно обнаружившие много общего с по существу фашистским советским режимом. Ведь ни то, ни другое не терпит индивидуальности и отличий от общей массы и требует беспрекословного подчинения поставленным приказам.
Лет 20 назад песни группы «Центр» приводили в сознание лучше всякого нашатыря. Социальная тематика и едкая ирония текстов заставляли взглянуть на мир за окном по-новому. Монотонный вокал Шумова, повторяющего, как заклинания, столь распространенные в советские годы слоганы наподобие «отрывать по линии отрыва», заставлял обнаруживать в этих безобидных надписях-указаниях неслыханные, зловещие смыслы – простые команды, которые тоталитарный гигант посылает прямо в мозг гражданина-робота.
11 песен, собранных на альбоме «Сделано в Париже» – это своего рода подведение итогов. И не только для группы. 1989 год – год рубежный для всей страны, после него только ленивый не понимал, что Советский Союз – обречен. После «Сделано в Париже» лидер группы Василий Шумов перебрался в Америку, и в творчестве группы начался новый – антикорпоративный – период, продолженный, кстати, на вышедшем совсем недавно альбоме «У прошлого нет будущего». Каждая из песен актуально звучит и сейчас. Можно особенно выделить «Навсегда», «Тургеневские женщины» или классического «Алексеева» – самое удивительное (и это, очевидно, знак дурной), что эти песни будут хорошо понятны и сейчас.
«Сделано в Париже» – это обязательное противоядие против современной глянцевой культуры и поп-музыки, заигрывающих с позднесоветской разлагающей эстетикой и дешевым националистическим патриотизмом, который вдалбливается в нас уже не только посредством государственной пропаганды, но и через «старые песни о главном» в новой обработке, через потомственных целителей и, черт возьми, через передачу «Дом-2». Получается, что переиздание «Сделано в Париже» – своего рода природная реакция, попытка защититься от обратившегося вспять времени. За 20 лет, прошедшие с момента записи альбома в парижской студии, группа «Центр», не в пример большинству своих коллег по рок-цеху, удивительным образом так и не выбралась из подполья, будто бы ожидая возвращения старых времен. И сегодня «Сделано в Париже» слушается именно так, как тогда, в далеком 1989-м – как голос из подполья. Наверное, только к такому голосу (кроме своего собственного) и стоит прислушиваться.
«Сделано в Париже» – это болезненное напоминание о том, что время циклично. Возможно, однажды будет дан условный знак – и ржавые советские комбайны снова выйдут в русское поле.
Ярослав Скоромный
