От Перу до Британских морей: кризис нарастает всё сильней
Старина Джеффри Эпштейн даже представить не мог, что его древние сообщения по почте могут разрушить рейтинг Лейбористской партии Великобритании. Хотя не думаю, что в данной ситуации он был бы категорически против… Старый друг Эпштейна Питер Мандельсон, по совместительству соратник нынешнего премьера Стармера и уже бывший посол страны в США, оказывается, передавал олигарху-педофилу секретную информацию в 2000-е годы. Уже сейчас стало известно, что разведка Великобритании рекомендовала Стармеру не назначать его на государственные должности — слишком уж ненадёжен. Но Стармер с лёгкостью это проигнорировал и продержал его на должности вплоть до ареста Мандельсона после публикации файлов Эпштейна.
Вскоре после раскрытия скандала и вследствие беззубой политики лейбористов, которую можно охарактеризовать как «лучше не дай бог ничего не менять», на муниципальных выборах партия потерпела разгромное поражение. Лейбористы потеряли 1496 депутатских мандатов, в то время как ультраправая Reform UK, обещающая провести реиндустриализацию и начать политику в пользу «британского рабочего класса», получила 1451 новое место — до этого у неё было лишь 2 депутата. Зелёные, критикующие лейбористов слева за слабость в социальной политике, увеличили количество муниципальных депутатов на 411 мест.
Особенно болезненным для лейбористов стало то, что поражение произошло не только в колеблющихся округах, но и в традиционных рабочих районах, десятилетиями считавшихся их электоральной базой. В бывших индустриальных центрах Севера Англии, Мидлендса и так называемой «красной стены» лейбористы уступили именно Reform UK. В Хартлпуле лейбористы потеряли все 12 разыгрываемых мест, в Халтоне из 17 защищаемых мандатов сохранили только 2, а в Уигане и районе Мейкерфилд Reform получила около половины голосов. Похожие процессы проявились в Барнсли, Сент-Хеленсе и Сандерленде — рабочих районах, где раньше поддержка лейбористов воспринималась почти как политическая традиция.
Не менее показательным стал и удар по лейбористам в Уэльсе, где партия исторически опиралась на рабочие и шахтёрские районы. В Южном Уэльсе, в округах, связанных с политической традицией старого профсоюзного и социалистического движения, лейбористы также столкнулись с резким оттоком поддержки. В районе Тредегара и Блайнай-Гвента, символически связанном с фигурой Анайрина Бевана и традицией валлийского рабочего лейборизма, лейбористы фактически уступили пространство валлийским националистам из Plaid Cymru и Reform UK.
В городских районах удар по лейбористам пришёл уже с другой стороны. В Хакни, одном из символических леволиберальных районов Восточного Лондона, лейбористы уступили власть зелёным: партия сохранила лишь 9 мест из 57, тогда как партия Зака Полански получила большинство в совете. В Оксфорде зелёные также усилили позиции и обошли лейбористов по доле голосов. В Бирмингеме кризис лейбористов приобрёл ещё более фрагментированный характер: на фоне недовольства городским управлением, мусорными забастовками, ростом муниципального налога и позицией правительства по Газе часть избирателей ушла к зелёным и независимым левым группам.
После такого обычно уходят в отставку. Но Кир Стармер на момент 22 мая ещё держится. Сильный удар слева и фатальный удар справа обычно валят боксёра на ринге. Но не Кира Стармера — опытного бюрократа, целью которого теперь становится как минимум дожить до осени, когда у партии будет очередной съезд.
Утешения ради, эта картина характерна не только для Великобритании. В ФРГ и Франции также стремительно падают рейтинги центристов. По последним опросам, Макрон имеет лишь 20 % доверия, а Фридрих Мерц — всего 16 %. Рейтинг ультраправой «Альтернативы для Германии» достиг рекордных 28 %, а их французские коллеги из «Национального объединения» держатся на уровне 35–36 %. Кризис власти захватывает Европу.
Ощущая структурный кризис внутри партии, лейбористы начали качать трон под премьер-министром. Уже свыше 100 депутатов парламента подписали требование к Стармеру покинуть свой пост, а мэр Большого Манчестера, представитель левого крыла партии Энди Бёрнэм, становится одной из возможных альтернатив. Но для того, чтобы претендовать на роль премьер-министра, ему нужно избраться в парламент. К счастью для него, один из лейбористских депутатов досрочно покинул свой пост, чтобы инициировать довыборы, на которых смог бы избраться Бёрнэм. Кто он такой? В 2015 году Энди Бёрнэм был главным конкурентом Джереми Корбина — представителя левого крыла партии и радикального сторонника социального государства — на выборах лидера лейбористов. Тогда Бёрнэм набрал 20% голосов, хотя во многом выступал со схожими с Корбином позициями. Прежде всего это касалось социализации общественного транспорта и создания программы дешёвого государственного жилья. В 2017 году Бёрнэм победил на выборах мэра Большого Манчестера. За время своего правления он смог провести реформы по социализации общественного транспорта и созданию программы муниципального жилья. Он считается одним из самых популярных мэров-лейбористов в стране[1].
Против Стармера за пост премьер-министра хочет побороться и представитель правого крыла — Уэс Стритинг, ушедший в отставку с поста министра здравоохранения 14 мая и публично раскритиковавший Стармера. Однако Стритинг сильно проигрывает Бёрнэму в популярности. В дополнение к этому Бёрнэма поддерживает бывший лидер партии Дэвид Милибэнд, который в случае его неудачи готов сам выдвинуться на пост премьера от левого крыла.
Экономический и политический кризис в Великобритании диктует поляризацию политических сил. На фоне роста Reform UK и партии зелёных лейбористы будут вынуждены полеветь для сохранения своих позиций. Но даже если Стармер покинет свой пост, а Бёрнэм станет премьером, насколько последовательным будет левый курс? Возможно ли изменить стратегический баланс социальных классов без радикальной перемены экономического базиса их взаимодействия? Нет. Но готовы ли лейбористы стать силой, которая произведёт социальные реформы? Сомневаюсь. Внутри партии существует сильное правое крыло, а сама партия во многом уже перестала быть движением рабочего класса и стала движением в поддержку бизнеса. Мелкие адресные социальные реформы не решают проблемы: нужны коренные преобразования, разработка плана реиндустриализации и национализации крупной промышленности — то, что было утрачено с реформами Тэтчер. Но общественно-политический кризис даёт рост не только ультраправым, но и левым во главе с партией зелёных. Именно это даёт надежду на то, что дальнейшая поляризация может сыграть на руку силам слева от лейбористов.
Латиноамериканские сельвы
Однако кризис социал-демократии и рост правого популизма — не только европейская история. В Латинской Америке также сейчас прослеживается очередная жесткая политическая поляризация.
В Боливии очередной бунт. Сторонники бывшего левого президента Эво Моралеса захватили аэропорт и протестуют против неолиберальных реформ приватизации собственности президента Родриго Паса. В Аргентине внутри президентского лагеря Милея наблюдается раскол, а его рейтинг популярности, в свою очередь, падает. В Бразилии президент Лула в преддверии президентских выборов в октябре этого года укрепляет позиции. Но, как мне кажется, наиболее интересные события происходят сейчас в Перу и Колумбии.
Что происходит в Перу? Перу — одна из самых крупных стран Южной Америки, но при этом одна из наиболее бедных. В 1990-е годы страна прошла через диктатуру Альберто Фухимори, разогнавшего танками парламент страны в 1992 году. В 1993 году в России шутили, что Ельцин перенял опыт своего южноамериканского коллеги. Правда, в отличие от Ельцина, Фухимори не обстрелял парламент танками: Борис Николаевич своего учителя, скажем так… превзошёл.
Фухимори пришёл к власти с идеей установления порядка и запуска экономического роста железной рукой, посредством проведения неолиберальных реформ. Вооружённой оппозицией Фухимори выступили партизаны-маоисты «Сендеро Луминосо», воевавшие в джунглях ещё с 1970-х годов. Фухимори проводил карательные экспедиции против партизан, убивая не только их, но и мирных жителей в деревнях, поддерживавших маоистов. В ходе этой войны, по оценкам Комиссии правды и примирения Перу, погибло свыше 69 тысяч человек.
Но люди погибали не только вследствие действий правительства. «Сендеро Луминосо» не стала силой сопротивления, готовой на революционные преобразования, как сторонники Фиделя Кастро на Кубе или сандинисты в Никарагуа, а превратилась в обычных преступников. Известно и о карательных экспедициях маоистов против крестьянских движений, и о том, что «Сендеро Луминосо» начала торговать наркотиками, в конце концов превратившись во влиятельную наркокорпорацию. В 2000 году Фухимори проиграл президентские выборы и сбежал из страны, пока не был экстрадирован из Японии в Перу в 2005 году, где его приговорили к тюремному сроку. В стране восстановилась демократия, но на выборах в основном побеждали правые партии, которые проводили во многом схожий с Фухимори экономический курс. Но всё поменялось в 2021 году. На президентских выборах соревновались несколько кандидатов. Среди них — дочь Фухимори Кейко, до этого дважды проигрывавшая выборы, и сельский учитель, кандидат от левых Педро Кастильо. На Кастильо мало кто ставил.
По опросам он не проходил во второй тур с Кейко, но на реальных выборах Кастильо продемонстрировал широкую народную поддержку. В первом туре он набрал свыше 18 % голосов, выйдя на первое место. А во втором туре одолел Фухимори, набрав 50,13 % голосов. Кастильо — впервые за долгие годы по-настоящему левый президент страны, ранее не связанный с токсичным элементом в политике Перу — «Сендеро Луминосо». У Кастильо был план реформ: создание новой Конституции с моделью социального государства, пересмотр контрактов, заключённых с крупными корпорациями в сфере добычи газа, увеличение расходов на образование и здравоохранение, а также аграрная реформа, поддержка сельских общин и рост государственных расходов на строительство инфраструктуры.
Но планам Кастильо не было суждено сбыться. В декабре 2022 года оппозиционный Кастильо парламент готовил голосование об импичменте президента. Тогда Педро распустил Конгресс и назначил перевыборы. Однако он не смог найти сторонников прежде всего в силовых структурах. Армия и полиция отказались поддержать этот шаг, а Конгресс в тот же день проголосовал за его отстранение по обвинению в «постоянной моральной неспособности» занимать пост президента. После этого Кастильо был арестован, а власть перешла к вице-президенту Дине Болуарте — бывшей стороннице Педро по партии «Свободное Перу». Произошёл перуанский термидорианский переворот, когда часть собственной партии Педро предала его и начала сворачивать его проекты реформ.
После отстранения Кастильо Дина Болуарте фактически отказалась от левой реформаторской повестки и стала гарантом сохранения перуанской неолиберальной модели. Её правительство сделало ставку на макроэкономическую стабильность, поддержку частного капитала и расширение горнодобывающих проектов — прежде всего в интересах сырьевого сектора и крупного капитала. Также она жёстко разгоняла митинги в поддержку арестованного Кастильо, подавляя левую оппозицию. Но 10 октября 2025 года Конгресс отстранил её от власти по причине все той же «постоянной моральной неспособности» управлять страной. Её рейтинг на тот момент составлял менее 1 %, а сама Дина погрязла в скандале из-за подаренных ей часов Rolex. Перуанский термидор, кажется, проиграл, но дал шанс на реакционный реванш в виде реставрации.
В преддверии президентских выборов в стране сменилось несколько временных президентов, пока она не подошла к голосованию 12 апреля 2026 года. Накануне выборов опросы показывали, что большая часть перуанцев вообще не доверяет никому из кандидатов, но в фавориты поначалу вырвались два ультраправых кандидата: известная нам Кейко Фухимори и бывший мэр столицы Лимы Рафаэль Лопес Алиага. Фухимори умерила свой дискурс в надежде привлечь более умеренный электорат: она стала меньше ассоциировать себя с диктатором-отцом и начала говорить о «национальном примирении». Алиага — другой пример. Он занял более радикальную нишу, требуя навести порядок в стране, бороться с преступностью при помощи армии и установить тесные отношения с президентом Трампом, которого Алиага очень любит.
Но в опросах на периферии долгое время находился кандидат от левых и сторонник Педро Кастильо, который со временем стал расти в популярности. Роберто Санчес, кандидат от левых, выступает как политический наследник Педро Кастильо, но пытается придать кастильизму более управляемую и умеренную форму. Его программа сочетает требование новой Конституции, пересмотр сырьевых контрактов, повышение минимальной зарплаты, поддержку семейного сельского хозяйства и малого бизнеса, расширение социальных прав и усиление роли государства. При этом Санчес стремится успокоить центристский электорат и инвесторов, не выдвигая радикальных идей национализации и говоря о «социально-рыночной» модели. По мере приближения к голосованию его рейтинг рос.
Первый тур 12–13 апреля 2026 г. вновь проявил старый перуанский раскол между столично-прибрежной правой и андско-региональной левой. Роберто Санчес, воспринимавшийся как наследник кастильистской повестки, получил наиболее мощную поддержку в бедных и сельских регионах внутреннего Перу: в Уанкавелике он набрал 43,37 %, в Кахамарке — 41,69 %, в Апуримаке — 41,04 %, в Аякучо — 31,41 %, в Уануко — 29,85 %. Кейко Фухимори, напротив, укрепилась на севере, побережье и в амазонских регионах: в Тумбесе она получила 34,14 %, в Укаяли — 29,68 %, в Лорето — 28,34 %, в Пьюре — 28,02 %, в Ламбаеке — 26,39 %. Лима же осталась за ультраконсерватором Рафаэлем Лопесом Алиагой, набравшим в столице 19,91 %. Во второй тур прошла Кейко Фухимори, набравшая по итогу свыше 17 % голосов, а вместе с ней вышел Роберто Санчес, опередивший Алиагу на доли процента. По предварительным опросам, во втором туре побеждает Кейко Фухимори с 39 % против 35 % у Санчеса, но к 7 июня всё может поменяться. Во-первых, на результаты может сказаться раскол правого лагеря: Алиага отказался поддержать Фухимори, а Санчес может восстановить свои позиции на севере Перу, увеличив свою популярность. Безусловно, у левых не так много шансов победить. Даже избравшись, Санчес не будет иметь большинства в Конгрессе, а потому может быть подвергнут импичменту, как Кастильо. Но левые, несмотря, по сути, на разгром своего движения в 2022 году, смогли восстановиться и не только поучаствовать в выборах, но и выступить на них как одна из главных политических сил в борьбе с ультраправыми.
Что происходит в Колумбии? Колумбия — это страна Южной Америки с красивыми джунглями и горными массивами, прямо как в Перу! Но, прямо как и Перу, Колумбия имеет долгую политическую традицию диктатур, восстаний, государственного и повстанческого насилия. 1980–1990-е годы для страны — это время консервативных правительств, роста числа наркобанд и создания леворадикальных партизанских групп. Самые известные партизанские группы — FARC и ELN, созданные ещё в 1964 году. Они, как и «Сендеро Луминосо», начинали как марксисты и сторонники революционных преобразований, однако с 1980-х годов, на фоне сокращения денежных средств, сами начали постепенную трансформацию в наркокартель: сперва взимать налог с производителей наркотиков в деревне, а затем и контролировать весь процесс производства.
Ультраправые от них не отставали. Группировка AUC, которая финансировалась крупным бизнесом и богатыми латифундистами, с 1997 года сама стала зарабатывать на кокаине. Порочный круг колумбийской политики: все торгуют кокаином. Но в 2000-е годы у власти в Колумбии закрепился консерватор Урибе. Он проводил политику борьбы с преступностью и смог улучшить экономические показатели.
Однако в 2022 году правому консенсусу пришёл конец. На президентских выборах победу одержал кандидат от левого блока, бывший партизан группировки М-19 — в отличие от многих, они не продавали наркотики, но… грабили банки — Густаво Петро. Он победил правого кандидата, набрав более 50 % голосов против 47 %. Программа Густаво Петро в 2022 году включала набор конкретных реформ. В налоговой сфере он предлагал увеличить поступления в бюджет примерно на 50 трлн колумбийских песо за счёт повышения налоговой нагрузки на богатейшие слои, крупные компании и сырьевой сектор. Уже после победы первый проект налоговой реформы дал государству налоговые поступления в размере около 25 трлн песо в 2023 г. и включал налог на богатство, налоги на высокие доходы и дополнительные сборы с нефтяного и угольного экспорта. В аграрной политике Петро обещал ускорить выполнение земельного пункта мирного соглашения 2016 года: формирование земельного фонда, выкуп или вовлечение в оборот непродуктивных земель, поддержку крестьянских хозяйств, кредитование и инфраструктуру для сельских территорий. В энергетике Петро выступал за постепенный отказ от зависимости от нефти и угля: он обещал не выдавать новые лицензии на разведку нефти и газа, развивать возобновляемую энергетику и использовать доходы от действующего сырьевого сектора для финансирования перехода к более диверсифицированной экономике. В социальной сфере он предлагал бесплатное государственное высшее образование, укрепление системы здравоохранения, пенсионную реформу и выплаты пожилым людям, не имеющим пенсии. В сфере безопасности его ключевой инициативой стала политика paz total — «тотального мира», то есть переговоры не только с ELN, но и с диссидентами FARC и другими вооружёнными группами. Также Петро обещал реформировать полицию: вывести её из логики военного управления, усилить гражданский контроль и преобразовать спецподразделение ESMAD, обвинявшееся в насилии против протестующих.
Программа Петро была проектом конкретных левых реформ, но реализовать удалось не всё. Реформа здравоохранения, направленная на создание сильного государственного сектора в этой сфере, была отклонена правым Сенатом в 2024 году, а попытки Петро провести голосование за реформу через референдум столкнулись с сопротивлением Верховного суда, запретившего вынести вопрос на голосование жителей. Идея состояла в том, чтобы перестроить систему, ограничить влияние частных медицинских фирм и расширить доступ к медицине, особенно в бедных и сельских районах.
Провалилась и трудовая реформа, суть которой заключалась в создании системы стабильных контрактов для работников, значительная часть гарантий которых была отменена в 1990-е годы, закреплении восьмичасового рабочего дня и увеличении заработной платы работникам. Проект реформы также был отклонён Сенатом в 2024 году и проведён правительством лишь частично: получилось только повысить минимальную заработную плату по стране.
Сложности возникли и с аграрной реформой, хотя в последние годы в этом вопросе наметились положительные сдвиги. Петро продвинул передачу земли крестьянам: к 2025–2026 гг. назывались сотни тысяч гектаров, переданных или включённых в земельный фонд. Однако, первоначальная цель глубокой земельной трансформации реализована лишь на малую толику из-за бюрократии, добровольного характера выкупа земель, ограничений бюджета, судебных споров, сопротивления крупных землевладельцев и насилия в сельских районах. Провалилась и политика «тотального мира»: с леворадикальными группировками так и не удалось заключить прочный мир, поэтому насилие в стране не уменьшается.
Но даже несмотря на правое сопротивление реформам Петро, уровень жизни в стране улучшился. Примерно 3,4 миллиона человек вышли из бедности в период правления левых, а рейтинг одобрения реформ Петро достигает 46 % — достаточно хорошие показатели для Колумбии. На выборах в мае этого года левые выдвинули кандидатом сенатора Ивана Сепеду — сторонника Петро. Он выступает за продолжение социального курса Петро и завершение аграрной реформы в пользу передачи земель бедному крестьянству. В преддверии первого тура, который состоится 31 мая, по разным опросам он имеет рейтинг от 35 до 40 % голосов и сохраняет небольшие шансы одержать победу уже в первом туре. Противостоят ему расколотые правые кандидаты, называющие себя «урибистами»: Палома Валенсия от правоцентристов из «Демократического центра» и Абелардо де ла Эсприелья от ультраправого Национального движения спасения. Абелардо выглядит более правым кандидатом, сторонником радикальной борьбы с преступностью по аналогии с Сальвадором. Валенсия более умеренна и старается переманить колеблющийся электорат осторожными заявлениями.
Но на данный момент Эсприелья по опросам идёт на втором месте, обходя Валенсию. В случае, если состоится второй тур между Сепедой и Эсприельей, первому придётся нелегко. Опросы показывают небольшое преимущество ультраправого по этому сценарию, но у Сепеды есть серьёзные шансы на победу. Именно от этого голосования зависит судьба левого проекта Петро и его дальнейших преобразований.
Новый кризис — новая возможность
Это не первый кризис и не первая проблема, из которой левые могут извлечь выгоду. В начале 2000-х годов Латинскую Америку поглотила «розовая волна» — массовый приход левых к власти в Бразилии, Чили, Аргентине, Венесуэле, Эквадоре и Боливии. Эта волна считается одной из самых радикальных. Левые успешно провели социальные реформы в Бразилии и Эквадоре, а более радикальные преобразования прошли в Боливии и Венесуэле. В Европе схожая левая волна относится к середине 2010-х. К власти в Греции пришло левое правительство «Сиризы», лидером Лейбористской партии в 2015 году стал радикальный социал-демократ Джереми Корбин, росла популярность левых во Франции и Испании.
Но, как и «розовая волна» в Латинской Америке, рост левых прошёл. Кризисом пользуются ультраправые, и они добиваются успеха. Например, президент Сальвадора Букеле в 2020-е сумел побороть преступность и имеет огромную популярность в стране. Важно подчеркнуть: он создал диктатуру, опирается в своей политике на крупный капитал, но важно отметить и то, что он сломил прежний политический консенсус, подкармливавший преступность. Он убрал нелояльных судей, увеличил число сторонников в армии и направил эти силы на подавление преступности. В итоге он победил, будучи последовательным в своей политике, которой, конечно же, надо оппонировать, но при этом стоит учитывать сам критерий успеха.
С этим контрастирует пример «Сиризы». Левые в Греции пришли к власти в 2015 году. «Сириза» обещала бороться против финансового и кредитного диктата ЕС. Премьер-министр Ципрас провёл в июле 2015 года референдум среди населения: стоит ли принимать предложение ЕС о мерах жёсткой экономии — повышении пенсионного возраста, продаже государственных предприятий и трудовой реформе по сокращению прав профсоюзов. По итогам референдума 61 % граждан высказался против, но Ципрас всё равно принял условия ЕС и стал проводить политику жёсткой экономии. Левые отказались от своих принципов, и, в отличие от Букеле, Ципрас не имел стержня для последовательной политики, хотя у него была опора в виде народного волеизъявления. Итог очевиден — раскол в «Сиризе», падение её популярности и поражение на выборах правым.
Ультраправые во Франции и Великобритании годами наращивают поддержку в рабочих районах. Во Франции партия Ле Пен ещё с 1990-х годов, после кризиса Коммунистической партии, стала получать поддержку на севере и в центре страны — в регионах, ранее бывших твердынями коммунистов. В Великобритании сейчас Reform UK популярна прежде всего в рабочих районах — бывших бастионах Лейбористской партии. Эти печальные итоги говорят о том, что новый кризис — это возможность для левых пересобрать себя и изменить стратегию. Для того чтобы побеждать, нужно иметь классовую риторику, а для победы нужно бороться, быть последовательным и, выражаясь языком Макиавелли, быть «вооружённым пророком», а не безоружным. Левым нужно не стесняться власти и ее насильственных функций как инструмента реформ, но удерживать её необходимо в рамках демократического контроля, не бояться перенимать опыт правых — но не для создания диктатуры, а для возведения подлинной экономической и политической демократии.
Автор: Воробьёв Александр
[1] Более подробный разбор перспектив премьерства Бернэма можно почитать в телеграмм-канале Рабкора.
