/ polymus.ru
4 июля у несравненной Алисы из произведений Льюиса Кэрролла был День Рождения. В честь этого прекрасного события Рабкор решил посетить выставку чудес, и теперь готов рассказать вам, какого это — упасть в нору, когда кролик ни много ни мало, а Альберт Эйнштейн.
В павильоне №64 на ВДНХ происходят чудеса. Во всяком случае, это обещает название выставки: «Алиса в Стране наук», — то есть, попадая на выставку, зритель автоматически попадает туда, где эта наука рождалась, а это в свою очередь не что иное, как сама Страна чудес. Заложена здесь, правда, и идея, что все истинные чудеса, которые происходят с Алисой и заставляют читателя изумиться и порадоваться, на самом деле не чудеса вовсе, и люди в очках с толстыми линзами и гнусавым голосом точно знают, что волшебства нет. Есть такое расстраивающее подозрение, что сейчас фокусники будут объяснять тебе, как творится магия и какими именно тропами Алиса прошла свое нелегкое и абсурдно-удивительное путешествие. К счастью, здесь все совсем не так: наука не стремится заменить книжный текст. Наоборот, как бы признавая его первенство и права на главенство, она стоит в сторонке, а книжные цитаты разбросаны по залам в немереном количестве, и временами научные заметки приставлены к ним, чтобы объяснить тот или иной процесс. Магию никто рушить не пытается — изначально создается симбиоз, что является важнейшим достоинством выставки.
На входе, например, сразу выдают 3D очки, как символ сочетания магии человеческого восприятия и прогрессивной науки. «Без них вы не увидите наши тайные надписи», — внимательно предупреждают работники, и это почти что те самые исчезающие чернила из детских игр. Тайные надписи располагаются за серебристыми геометрическими фигурами, и увидеть их можно лишь с определенного расстояния и под определенным углом — чем не волшебство? А дальше посетитель попадает прямиком в нору и, сопровождаемый возгласами белого кролика — «Я опаздываю. Я ужасно опаздываю!» — инстинктивно старается идти быстрее. Выставка разбита на залы, каждый из которых посвящен определенной теме, и сделана в форме лабиринта — никакой свободы передвижения, четко заданное сценарное прохождение, что, в общем-то, верно, когда у тебя на руках довольно абсурдное литературное произведение. Как говорил Льюис Кэрролл: «Любое приключение должно с чего-то начаться…»
«Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется».
И здесь оно начинается с начала: первый зал посвящен образованию мира. К сожалению, нет уместных заметок о сотворении мира Алисы: размышлений автора, черновиков и тетрадок с мелкой каллиграфией, мучительных зарисовок — здесь все глазами упавшей в нору героини.
«Чтобы сделаться такой же громадной, как видимая нам Вселенная, Алиса должна была бы съесть несколько триллионов триллионов «увеличивающих» печений. Что увидела бы такая большая девочка?»
Фокусы с левитацией, устройство вселенной, эволюция звезд, формирование галактики и всякие чудеса, с этим связанные. Хотите измерить свой вес на Нептуне? Понаблюдать за звездами с белым кроликом? Сформировать вокруг себя настоящее солнце? А заставить шарик из игры в пинг-понг левитировать? Или узнать, есть ли шанс у земли стать сверхновой?
Этот зал популярно объяснит сложные космологические процессы; вокруг вас будет происходить воображаемый синтез гелия, выгорать углерод и, вполне возможно, вы получите собственную черную дыру, если кто-нибудь мимо пробегающий не украдет вашу порцию магии проектора. А еще в этом зале есть трюк: можно заглянуть в конец книги-путешествия. Миниатюрная дверка в Волшебный сад демонстрирует скорое будущее — последний из залов выставки.
/ polymus.ru
«Просто не знаю, кто я сейчас такая. Нет, я, конечно, примерно знаю, кто такая я была утром, когда встала, но с тех пор я всё время то такая, то сякая — словом, какая-то не такая».
Но мир образовался, и дальше, кажется, может стать скучно. «Финиш! Стоп! Соревнования закончены!», — вот-вот крикнет Додо. Однако нет: второй зал — зал эволюции. Где-то на этом этапе книжная Алиса начинает понимать, как устроена Страна чудес, а Страна наук тем временем объясняет ей, что и наша реальность не слишком отличается. В центре — огромное колесо эволюции, по бокам — сплошной интерактив, предлагающий создать животное и сделать его верхом пищевой цепи. Животное весьма абсурдное, с головой слона, телом жирафа и задними ногами зебры (есть много вариаций), такому вряд ли до середины добраться, но тем не менее. Это ведь зал адаптации. И подобно тому, как Алиса адаптируется под дикие законы Страны чудес, посетители адаптируются под закрученный лабиринт, а более юные — еще и понимают, например, сколько существ может обитать на планете и из каких материалов мы состоим.
«Вот видишь, все куда-то движется и во что-то превращается, чем же ты недовольна?»
Третий зал посвящен царице наук. Тут, как и во вселенной Алисы, главенствует математика с ее вероятностью превращений. Точнее, за превращения отвечает топология. Бесконечные метаморфозы, происходящие с Алисой из-за печений, грибов и жидкостей, переживает и зритель. Например, в попавшихся ему по пути зеркалах, которые искажают, уменьшают, переворачивают, отражают под совершенно дикими углами. Самое главное, ему объясняют, что это все математические процессы, совсем не сложные на деле: отражение вверх ногами, например — умножение на -1. А он тем временем пытается решить многочисленные головоломки лабиринта: как собрать пирамиду из хитрых шаров, развязать веревочку или уместить детали на доску. Здесь можно зависнуть дольше всего, подтверждая возможность выхода за границы сознания без всяких жидкостей, печений и грибов, потому что надпись на стене лабиринта так и гласит: «Головоломка — пример задач, которые можно решить, только выйдя за рамки обычного мышления…»
«Пока думаешь, что сказать, — делай реверанс! Это экономит время».
Четвертый зал можно было бы назвать залом статичности. «А-а! тогда все понятно. Убить Время! Разве такое ему может понравиться! Если б ты с ним не ссорилась, могла бы просить у него все, что хочешь», — возмущается Шляпник, а посетителю задают закономерный вопрос: можно ли убить время? В сказке Шляпник, Мартовский заяц и Болванщик застряли за столом, в состоянии безвременья, и даже не могут договориться, опаздывают у них часы или идут быстрее. Они просто перемещаются в поисках чашек и чистых блюдец. Это зал исконно кэрролловского сумасшествия, где зритель сам теряется от нездоровой атмосферы. Тут всевозможные часы, механические и автоматические, круглые и прямоугольные, маленькие и побольше, забавная игра, позволяющая понять свой внутренний ход времени, и постоянно преследующее ощущение, что время не так уж и линейно, как мы привыкли думать. Не зря же на мудром языке хинди «вчера» и «завтра» называются одним и тем же словом. А еще здесь раскрывают так полюбившийся зрителям «Интерстеллара» секрет: путешествие во времени возможно, достаточно только найти себе черную дыру. В первом зале, видимо.
/ polymus.ru
«— Куда мне отсюда идти? — А куда ты хочешь попасть? — А мне все равно, только бы попасть куда-нибудь. — Тогда все равно куда идти. Куда-нибудь ты обязательно попадешь».
И, наконец, обещанный в самом начале долгожданный Сад чудес. В выставочном варианте этот зал отвечает за восприятие. Самый разнообразный и, безусловно, красивый из залов: волшебные деревья, меняющие окрас цветы (белые розы перекрашивают не только в красный), бесконечные книжные цитаты, оправдывающие всевозможные оптические иллюзии, карты эмоций и возможность посмотреть на мир глазами кошки, лошади и стрекозы. Этот зал, пожалуй, самый «книжный», сказочный, допускающий множество вариантов — как и положено человеческому восприятию, здесь все зависит от личной интерпретации.
Предыдущие комнаты лабиринта будто готовят к финальному самостоятельному мышлению, а маленькая дверка из первого зала обещает: вот таким ты будешь в конце путешествия, узнав все секреты Страны наук.
«— Ему снишься ты! — закричал Траляля и радостно захлопал в ладоши. — Если б он не видел тебя во сне, где бы, интересно, ты была? — Там, где я и есть, конечно, — сказала Алиса. — А вот и ошибаешься! — возразил с презрением Траляля. — Тебя бы тогда вообще нигде не было! Ты просто снишься ему во сне».
Границы реальности слегка размываются, Кот на выходе загадочно улыбается и исчезает, когда пытаешься его погладить. А продающееся там же печенье с надписью «Съешь меня» вызывет опасения. И не только потому, что сливочное печенье, щедро политое глазурью, и правда может заставить кого угодно увеличиться, а потому, что на мгновение сказочный вымысел становится математически подтвержденной реальностью.
Чарльз Джонсон, известный миру как Льюис Кэрролл, был уважаемым математиком из колледжа Крайст-Черч Оксфордского университета, но его научный склад ума не помешал ему создать один из лучших образцов литературы в жанре абсурда, сюрреалистическую сказку, которая вдохновляет не только и не столько ученных, сколько писателей, музыкантов и художников.
Заслуга выставки на ВДНХ в том, что при всей ее научности в ней чувствуется дух кэрролловской сказки. В абсурдных теориях, вроде: «что было бы, если б нора была сквозь всю землю», «сколько глаз нужно человеку, чтобы заполучить зрение стрекозы» и «что будет с Алисой, если сжать ее до плотности Плутона», — живет дух детской любознательности. Как раз тогда, когда на глаза попадается фраза «почему ваш кот так улыбается?», понимаешь, что наука здесь не пытается заменить чудо, — она хоть и серьезна, но не избегает легкой иронии и абсурдных теорий, не копается в литературных глубинах и допускает все то же, что и детская фантазия, а именно — вероятность всего на Земле.
