Рубрики 1

В течение последней недели перед майскими праздниками российские власти преподнесли населению несколько весьма своеобразных «подарков». Сначала Государственная дума приняла закон о коммерциализации социальной сферы, обрекающий на уничтожение сельские школы и больницы, музеи и культурные учреждения в небольших провинциальных городах. Поскольку финансирование, начиная с 2011 года, будет вестись по количеству «клиентов», то не нужно быть математическим гением, чтобы предсказать резкое сокращение расходов в регионах и населенных пунктах, которые и так являются депрессивными и малонаселенными. Впрочем, жителям крупных городов тоже мало не покажется.

Зимой 1991-1992 годов я проводила социологическое обследование на предприятиях г. Пензы и ряда подмосковных городов. Тема: «удовлетворенность социальной сферой». В числе прочего в анкете были вопросы, касающиеся склонности и мотивации к протесту. Меня поражало какое-то растерянное спокойствие людей, их необъяснимая уверенность, что все наладится, нужно только перетерпеть, пережить этот период.

«Свобода, равенство, братство» для левых не пустые слова. Со времен Великой Французской революции этот лозунг прочно вошел в идеологию революционной борьбы. И хотя на протяжении революции лозунг видоизменялся, для нас важен именно его конечный вариант, наиболее близкий воззрениям левых (как марксистов, так и анархистов).

Как назвать эти необыкновенные интеллектуальные конструкции - произведения Дарвина, Маркса и Фрейда? Они не принадлежат к науке в строгом смысле слова, пусть даже биология, в том числе современная, мыслит себя в дарвинистских рамках. Не принадлежат они и к философии, пусть даже диалектика - это старое платоническое название философии - получила новый импульс благодаря Марксу.

Отождествление коммунизма и фашизма, ставшее священной догмой неолиберальной пропаганды, является на деле типичной амальгамой - соединением полуправды и заведомой лжи. Внешние проявления фашизма и сталинизма поразительно совпадают и восходят к одному общему прообразу - бонапартизму. Однако социальная природа двух тоталитарных систем противоположна.