В последние годы наблюдается резкий подъем фашистских настроений. Фашистские идеи, апеллирующие к гражданскому чувству, к национальному и религиозному самосознанию, к гордости человека за свою страну и историю (вариант беспроигрышный), не только находят самый широкий отклик среди молодежи, но и просачиваются порой на государственный уровень. Правая идеология, виртуозно используемая государственными структурами многих стран, беззастенчиво играет на чувстве народного патриотизма – явлении опасном и непредсказуемом.

Не самая интересная публичная политика в России прекрасно заменяется очень интересной аппаратной. Давно уже понятно, что «сенсационные утечки» из Кремля оказываются «утками», зато действительно сенсационные назначения и отставки происходят неожиданно. Причем, можно кое в чем поспорить с теми, кто ищет в стилистике аппаратной политики 2000-х черты «византийщины» или «брежневского застоя». Напротив, в них просматриваются как раз черты постмодерна – назначения крайне оригинальны, вызывают огромный резонанс, а есть ли в них хоть какой-то смысл, остается гадать очень долго. Да и нужен ли этот смысл вообще?

Вероятно, у каждого поколения есть свои борцы за свободу, свои бунтари, бросившие вызов непобедимой и нерушимой Системе, свои герои, павшие в этой борьбе. Век героя недолог, а место – вакантно и востребовано. Тем более что с некоторых пор борьба с Системой – занятие прибыльное. Как такое стало возможным? Трудно сказать. Современный капитализм – структура сложная, постоянно совершенствующаяся и быстро приспосабливающаяся к любым условиям. То, что борьба с Системой стала обязательным элементом современной массовой культуры, лишний раз доказывает тот факт, что абсолютно любая деятельность, включая терроризм и военные перевороты, может стать частью капиталистического обмена. С бунтарями больше не борются – им платят.