С. Кара-Мурза и др. Коммунизм и фашизм: братья или враги? М: «Яуза-пресс», 2008.
«Следует исключить мелкого буржуа Гитлера из НСДАП»
Йозеф Геббельс, 24 января 1926 года
«Коммунизм и фашизм – одно и тоже» – этот тезис давно стал общим местом либеральной пропаганды. Впрочем, и сами левые часто обвиняли в «фашизме» и либералов, и друг друга. Внести свою лепту в давний теоретический спор решили в издательстве «Яуза-пресс», где в текущем году вышел сборник статей под общим названием: «Коммунизм и фашизм: братья или враги?».
У сборника есть несколько явных положительных черт. Во-первых, среди его авторов – немало авторитетных исследователей, в том числе Сергей Кара-Мурза, Александр Тарасов, Александр Шубин. Во-вторых, в нем представлены разные взгляды на рассматриваемый вопрос. Тут и мнение А. Колпакиди, считающего, что социал-демократы были истинными виновниками прихода фашистов к власти в европейских странах, и позиция А. Севера, считающего сотрудничество СДПГ и КПГ невозможным из-за слишком большой близости ряда деятелей германских коммунистов к нацистам. В-третьих, большинство статей написаны научным стилем, но даже публицистические работы сборника весьма информативны. В-четвертых, многие материалы освещают вопросы, не очень знакомые широкому кругу читателей – скажем, взаимоотношения разных ультраправых партий в одной стране или разных фашистских режимов между собой. Недоверие лидеров фашистских государств друг к другу и даже к движениям, чьи активисты искренне считают себя их последователями.Жесткие репрессии, которым представители различных ультраправых движений во многих странах подвергали «соратников», – интересная тема для обсуждения. Собственно, правильнее было бы переставить порядок «героев» книги, назвав ее «Фашизм и коммунизм: братья или враги», поскольку «коричневым» посвящено почти 80 % материалов.
Книга делится на три части. Первая и самая большая – «Фашизм и фашизмы» – посвящена ультраправым движениям в межвоенной Европе. К положительной черте этого раздела стоит отнести внимание к фашистским движениям в странах-сателлитах, примкнувших к «коричневым» режимам – Франции (Р.Дж. Сауси, «Сущность французского фашизма»), Румынии (Ю. Вебер, «Люди Михаила Архангела»), Австрии (Л. Едличка, «Австрийский Хеймвер. К истории фашизма в Центральной Европе»), Норвегии, Венгрии, Словакии и Хорватии (Д. Жуков, «Европейский фашизм у власти»). Ведь данную тему в публицистике часто обходят стороной. Большинство материалов этой части очень содержательны. Но у раздела есть явный технический недостаток: было бы логичнее, если бы общие статьи про фашизм предваряли специализированные – про отдельные ультраправые движения, а не наоборот.
Второй раздел – «Коммунизм и коммунизмы» – гораздо меньше. Он включает в себя материал А. Колпакиди «Коминтерн: что это было?», в котором очень эмоционально защищается эта структура, сыгравшую значительную роль в мировой политике. Кроме того, в этом разделе находятся две публикации А. Шубина – «Коммунистическая идея от Маркса до Сталина» и «Че Гевара. Кондотьер коммунизма». В них автор почти не касается фашизма, зато проводит анализ превращения ряда коммунистических режимов в тоталитарные и пытается сконструировать возможные альтернативы такому пути.
Третий раздел – «Между фашизмом и коммунизмом» – рассматривает организации, идеологии которых включили в себя элементы и левой, и ультраправой идеологии. Это национал-революционеры и национал-большевики в Германии (А. Север, «Красные в НСДАП»), сторонники Пилсудского в Польше и «неосоциалисты» во Франции (В. Лифшиц, «Феномен неосоциализма в межвоенной Европе»), а также различные течения в Латинской Америке (А. Щелчков, «Боливийский вариант социализма в 30-е годы 20 века»).
Естественно, все материалы, включенные в сборник, могут стать объектом для дискуссии, поэтому разбирать в рамках небольшой рецензии каждую из них вряд ли имеет смысл. Хотелось бы лишь отметить, что излишняя эмоциональность не всегда украшает. Так, в достаточно информативном материале А. Севера периодически проскальзывают фразы о «туповатом Морисе Торезе» или «дурачках, называющих себя политологами», что вряд ли соответствует уровню исследовательской статьи. А периодические намеки на национальность большинства троцкистов, как в материале Колпакиди, многих могут навести на мысль, что герои книги – все-таки «братья», чего этот автор вряд ли хотел бы. Наконец, очень странным представляется мнения Д. Жукова о том, что «тоталитарными», возможно, можно называть левые и коммунистические, но никак не фашистские режимы 1930-х годов.
Забавным также выглядит заглавие книги, где в разделе авторы записано: «С. Кара-Мурза и другие». Понятно, что издатели решили привлечь внимание читателя именем известного автора, к тому же пользующегося симпатией широких слоев патриотов-почвенников – от многих членов КПРФ до активистов прокремлевских движений. Этот эффект издатели попытались даже усилить, использовав в оформлении книги фразу «Манипуляция сознанием» из самой известной работе автора. Это неплохой маркетинговый ход, из-за, которого, впрочем, читатель может быть введен в заблуждение.
Дело в том, что идеи предисловия, написанного С. Кара-Мурзой, в значительной мере противоречат выводам всех остальных статей сборника. Так, Кара-Мурза утверждает, что фашизм – исключительное порождение Реформации и «протестанской этики». Поэтому и у русского человека, которого Реформация не коснулась, есть иммунитет к фашизму. А русский парень, избивающий африканца, вовсе не фашист, а просто хулиган.
Тем не менее, именно в католических Италии, Испании, Португалии фашистские режимы пустили самые глубокие корни. Именно в католической Баварии образовался плацдарм германского нацизма, а католическая Словакия стала более успешной базой фашистов, чем протестанская Чехия. Не минула чаша сия православные Румынию и Болгарию, фашистским традиционно называют диктаторский режим в послевоенной православной Греции. Да и подчеркнутое православие ряда русских белоэмигрантов не помешало им поддержать нацистов. Румынский «Легион Михаила Архангела» имел самую мощную опору в округах, практически не подвергнувшихся индустриализации, где «символы современного мира были редкими», среди крестьян, чьи «общины… отличались высокой степенью интеграции общества, коллективной организацией и давними воинскими традициями». Какие уж тут «протестанская этика», «индивидуализм», «человеческая пыль» и «общество потребления»?
Иностранцам, конечно, можно рассказать про «русский иммунитет к фашизму», но поверить в это всерьез самим – значит, заниматься вредным самоуспокоением. Во-первых, это даст дополнительные козыри самим фашистам (впрочем, многие из них, даже вполне «респектабельные», и так не стесняются положительно отзываться о Гитлере). Во-вторых, заставит здоровые силы не замечать опасность. Кричать просто так «волки!», конечно, вредно, но и не замечать волков, чуточку загримированных «под овец», тоже опасно.
Скорее стоит вспомнить выражение Александра Тарасова, что «фашизмов много». И ближе к истине кажется мнение, что фашизм и нацизм в начале XX века были порождены целым клубком проблем в послевоенной Европе – прежде всего, последствиями Первой мировой войны. Россия начала XX века не была исключением. Вероятность военной диктатуры в стране тогда была очень велика, а размах черносотенного движения в России царской показывал, какую идеологическую базу могла найти себе эта диктатура. Новые условия сделали Европу полем битвы фашизма и марксизма – и историческая заслуга левых заключается как раз в том, что они, где могли, сумели те же самые настроения европейских народов направить не против «людей другой крови», а на построение более справедливого общества для всех. То, что и этот путь часто таил в себе ловушку тоталитаризма, – уже другой вопрос, и не менее горький.
Михаил Нейжмаков
