Как-то раз ко мне приехали в Токио мои хорошие друзья. Мы договорились о встрече, я звоню им в день приезда, спрашиваю, мол, вы где. В Буэно, говорят они мне. Где? Ну, говорят, поезд приехал на станцию Уэно, вот и получается — Буэно.
Уэно на самом деле — один из самых популярных парков в Токио. В нем можно найти Национальный Токийский Музей, Музей Науки и Природы, Музей Западного Искусства, зоопарк с настоящей пандой — представляете себе, панда — и многое другое. Однажды я встретил там императора Японии, он приехал клевать носом на каком-то симпозиуме про водоросли, а водоросли он изучал до того, как стал императором, — делать-то больше было нечего. Я думаю, сейчас он с ностальгией вспоминает те дни, когда просто рассматривал под микроскопом морские организмы. По крайне мере, на симпозиум он шел веселым.
Пруд в парке Уэно © Дмитрий Ракин
В парке Уэно красиво. Обычно в апреле здесь зацветает знаменитая японская сакура, а в этом году цветение началось уже во второй половине марта. Чайки грациозно летают у пруда, летом расцветают лотосы. Токийцы любят здесь гулять, они улыбаются и показывают пальцем на цветы — смотри, как мило, какие замечательные цветы. Буэно, хорошо.
Японская сакура © Дмитрий Ракин
А еще здесь живут бомжи. Как, впрочем, и в любом другом красивом и милом токийском парке. Или под мостом, или на площади у метро. Их все время гоняют оттуда, приводят полицию, чтобы разобрались, наконец, а они все возвращаются и селятся в новых местах. Сейчас с ними хотят разобраться серьезно, потому что у Токио большой шанс стать олимпийской столицей 2020 года, а значит, город надо сделать максимально чистым, красивым и приличным. Без мусора.
Япония — благополучная страна развитого капитализма. На весь мир известна пресловутая японская система пожизненного найма, забота японских компаний о своих работниках и их, сотрудников, ответная лояльность. И все это, конечно, неспроста стало известно, в изрядной мере это даже правда. С той лишь оговоркой, что в реальности все стало иначе еще двадцать лет назад.
Лопнул пузырь японской экономики намного раньше начала всемирного финансового кризиса, и вот тогда всплыло на поверхность многое, о чем до этого писали только философы и писатели левого толка (о том, что в Японии всегда большую роль играл марксизм и родственные ему социально-философские теории, стоит поговорить отдельно, непонимание этого — оставляет большой пробел в образе Японии и японского общества). Работников стали сокращать, а общество японское устроено так, что если ты вне своей кайся (компания, фирма) и еще не заработал не пенсию, ты никто, тебя нет. Это, конечно, если ты мужчина. Если ты женщина, ты никто и в кайся, и вне ее. Выращивай бонсай, складывай журавликов из бумаги, подбирай цветочки в икэбану, рисуй кисточкой иероглифы. А если у тебя нет родственников, чтобы тебя содержать, — что ж, такие дела.
Золотые времена, когда почти все население страны определялось как принадлежащее к среднему классу, прошли, теперь число живущих за гранью бедности достигает 12%. Бездомных в одном только Токио не меньше десяти тысяч. Обычно это пожилые люди, потерявшие работу, а выглядят они… Вы когда-нибудь видели бомжей? Думаете, в волшебной Японии они как-то особенно по-эльфийски выглядят? Пыльная одежда, свалявшаяся борода, коричневая потрескавшаяся кожа.
Быт бомжей в Токио © Дмитрий Ракин
Особенность же японских бездомных — в опрятной организации их собственного жизненного пространства. Нехитрым способом они сооружают себе палатки из синего полиэтилена и картонных коробок, набирают всякого хлама, ставят радио или телевизор на батарейках — и живут. Я решил, что надо поближе познакомиться с их опытом, и с одним из них сел поговорить «за жизнь».
Мужчина лет за пятьдесят в поношенной куртке, с бородой. Пьет уже в три часа дня некрепкий японский самогон сётю. Настоящее его имя мы так и не узнаем, так что пусть будет Боб, ему бы такое имя понравилось.
«Ничего если я отвлеку, можем поговорить?». Боб отзывается с энтузиазмом и предлагает мне стул. Как только я сажусь, он просит денег, даю ему монету в сто иен (примерно 30 р., в некоторых магазинах можно и банку пива купить). Спрашиваю: «Давно ты тут живешь?». «Уже 15 лет», — отвечает Боб. «И как же так получилось?». «Ну как, и дом, и работу, и социальную страховку — все потерял». «А где ты работал до этого?». Тут следует неожиданный ответ: «Служил в силах самообороны», — говорит Боб. Надо отметить, что на свою неофициальную армию (по конституции, армию Япония содержать не имеет права, только «силы самообороны») Япония тратит денег примерно столько же, сколько и путинская Россия. Я всегда был уверен, что уж своих служащих они поддерживают. Оказывается, нет. «И что, ни пенсии, ни пособия?». «Нет».
«Окей, а сейчас ты работаешь? На что живешь?». Боб лезет куда-то в один из своих мешков и достает пачку чеков. «Вот, говорит, я собираю банки и сдаю их на металлолом. В день получается, что и тысяч пять иен можно собрать. Недавно за три дня собрал 14 тысяч иен». Это очень неплохие деньги для бедняка в Токио, отмечаю я про себя.
Тут надо сделать небольшое отступление и объяснить почему в Японии ни один бездомный не сможет никогда снять квартиру или даже комнату, пусть он и будет каждый день собирать втрое больше банок, чем Боб. Все дело в том, что рынок недвижимости и съемного жилья здесь очень строго устроен. Например, каждому покупателю или съемщику необходим поручитель (обязательно японец). Агентству нужно выплатить «благодарственные деньги», «деньги за уборку» и еще кучу всего, так что съемщик должен в наличии иметь деньги на 6-7 месяцев аренды вперед. Любому «ненормальному» представителю японского общества — бездомному, иностранцу, сумасшедшему, не говоря уже про имеющих судимости и так далее — встроиться в эту систему крайне сложно. Именно по этой причине, а не столько из-за высокой плотности населения, в больших городах Японии многие малоимущие люди стали жить в крохотных отелях-капсулах или интернет-кафе с комнатами площадью в 2-3 квадратных метра. У них просто нет возможности снять нормальное жилье официально, даже если их зарплата теоретически позволяла бы им за него платить.
Возвращаюсь к другим насущным для каждого бездомного вопросам. «И как ты тут переживаешь зиму?». «Ох. Ну если ходить-двигаться, то вроде ничего». «А обогреватель есть какой?». «Нет, куда там, дорого». Я хорошо понимаю его в этом: в японских домах нет центрального отопления. Совсем. А зимой температура колеблется в районе нуля. Вы, наверняка, видели эти милые домики с бумажными стенами, загнутыми крышами, традиционный японский стиль — представьте, каково в таком зимой без отопления. На улице получается почти то же самое.
Бездомный Боб © Дмитрий Ракин
«А от властей какая-то помощь есть?». «Ну, можно в мэрию пойти, организуют ночлег, но выпивать нельзя ведь». Стандартный ответ по всему миру, я много слышал такое. «Кстати, вот… дал ты мне сотенку, но это же мало, давай лучше тысячу», — хитро замечает Боб. «Это извини, — отвечаю, — я и сам бедный студент. Спасибо за разговор, давай, если можно, я тебя сфотографирую, ок?». «О, погоди», — говорит Боб и вытаскивает из внутреннего кармана куртки черные очки. «Во, давай!», — Боб показывает на камеру знак «победа», любимый японский символ.
Очень хотелось бы все это привести к какому-то простому выводу. Например: все бездомные — несправедливо обделенные жизнью. Или наоборот — чертовы алкаши и пораженцы, а японцы очень эффективно справляются с язвами общества, надо, наверное, брать с них пример. Но при попытке вынести окончательный вердикт у меня немеют руки.
Да, читатель, Боб — алкоголик. Как и Шейн Макгован, например. А еще я уверен, что кто-то из ваших дядьев, дедов или даже родителей — тоже алкоголик. И что же, все они заслуживают жить на улице? Или их вообще надо убрать с глаз долой, они же мешают нам любоваться сакурой и воняют. А вы подумайте: сами-то вы не стали бы алкоголиком на улице, а, читатель?
Старайтесь помнить про бездомных, сумасшедших и тюремных заключенных, ведь следующим на улице, в тюрьме или психбольнице можете оказаться лично вы.
Оттуда и смотрите на свою цветущую вишню.
