8 часов для работы, 8 часов для сна, 8 часов для того, что мы пожелаем. © Ricardo Levins Morales
В конце XIX века американское рабочее движение было одним из наиболее активных в мире. От скотобоен Чикаго до шахт Пенсильвании рабочие восстания прокатывались по всей стране. Забастовки были обычным явлением и зачастую приводили к вооруженным столкновениям между восставшими рабочими и частными армиями презренных «пинкертонов». Даже Маркс возлагал большие надежды на революцию в США и в ходе своих рассуждений утверждал, что длительная борьба американцев за равные избирательные права способствовала созреванию революционных условий. «Нигде социальное неравенство не выступает в такой резкой форме, как в восточных штатах Северной Америки, потому что здесь оно менее чем где бы то ни было затушевано политическим неравенством», – писал Маркс.
Американская бизнес-элита тоже сознавала, какую опасность представляют для нее рабочие. В 1882-м консервативный журналист из Atlantic Monthly буквально паниковал по этому поводу и сожалел о том, что, увы, «американский тип социализма неизбежен». К огромному сожалению, наше рабочее движение никогда не было настолько сильным, чтобы оказать должное сопротивление тирании капитализма. И сегодня, когда мы наблюдаем резкое падение членства в профсоюзах, а рабочие постоянно подвергаются атакам со стороны политического истеблишмента, боевое прошлое американского рабочего движения кажется уже чем-то безвозвратно утерянным.
Однако американские рабочие все же внесли свой вклад в непреходящее наследие международного движения за освобождение рабочего класса – это праздник рабочих, в котором нашел свое выражение идеал о международной солидарности.
Он как бы предвосхищал тот день, когда рабочие все вместе смогут восстать, чтобы взять в свои руки контроль над своей жизнью и самим себе обеспечить благосостояние.
И этот день – именно Первомай, а не День Труда [празднуется в США в первый понедельник сентября – прим. пер.].
У Дня Труда корни как раз консервативные. В 1894-м президент Гровер Кливленд заставил Конгресс учредить этот праздник, чтобы ослабить напряженность между классами, усилившуюся после Пульмановской забастовки, в ходе которой минимум 90 рабочих были застрелены полицией, действовавшей в интересах железнодорожного магната Джорджа Пульмана, одного из самых ненавидимых магнатов того времени.
Незадолго до этого компания Pullman Palace Car, крупный производитель железнодорожных вагонов, резко сократила зарплаты и уволила многих рабочих своего чикагского завода. Четыре тысячи рабочих, многих из которых к тому же возмутило резкое повышение цен на аренду жилья, поскольку они жили в рабочем поселке компании Пульмана, начали стихийную забастовку. Потрясающим примером солидарности рабочего класса стал тот факт, что вскоре 150 000 железнодорожных рабочих из 27 штатов США присоединились к их забастовке – все поезда остановились, поскольку железнодорожная система тогда была под контролем Американского Профсоюза Железнодорожников, возглавляемого Юджином Дебсом.
Президент Кливленд не преминул воспользоваться случаем и заявить о незаконности забастовки и ответственности за срыв доставки почты, поскольку почта США тогда доставлялась железнодорожным транспортом. Он собрал в кулак вооруженные силы, состоящие из полиции, солдат и наемников, чтобы подавить забастовку. После нескольких дней боев и убийства 30 рабочих бастующих разогнали и железнодорожное сообщение восстановилось.
Пульмановская забастовка была одним из наиболее критических моментов американской истории – она заставила рабочих всей страны сделать революционные выводы, в том числе и Юджина Дебса, который впервые прочитал работы Маркса, находясь в тюрьме за организацию этой забастовки.
Президент Кливленд все же был достаточно осторожен и через шесть дней после подавления забастовки подписал указ о праздновании Дня Труда.
Американских рабочих тогда действительно было трудно убедить принять столь заведомо коварный президентский маневр. Однако Кливленд нашел удачного союзника в лице Сэмюэля Гомперса, президента Американской Федерации Труда (AFL), консервативной коалиции квалифицированных рабочих, выступавших против забастовки. Гомперс сразу же поддержал идею президента, который даже подарил ему ручку, чтобы ей подписать указ о введении нового праздника. Позже Гомперс даже написал статью в «Нью-Йорк Таймс», восхвалявшую День Труда как «предвестник новой эпохи, который войдет в анналы истории человечества». Он сделал абсурдное заявление, в котором утверждал, что День Труда «существенно отличается от всех прочих праздников, поскольку он не прославляет вооруженные конфликты или отвагу на поле битвы одних людей с другими». Он язвительно называл Пульмановскую забастовку «темной стороной рабочего движения».
И хотя обычно в начале сентября немногие рабочие отмечают этот праздник (сказывается конец летнего сезона), первый День Труда праздновался на государственном уровне в 1894-м, а AFL провела парад. Юджин Дебс тем временем сидел в тюрьме вместе с 71 арестованным в ходе Пульмановской забастовки. В то же время Американский профсоюз железнодорожников (наиболее мощный профсоюз в США на тот момент) был распущен в принудительном порядке после того, как федерация AFL отклонила его заявку.
День Труда знаменует собой наше историческое поражение, а отнюдь не победу. Решение президента Кливленда ввести День Труда в сентябре отвлекало внимание от другой взрывоопасной акции рабочих – Первомая, который берет свое начало от бойни на Хэймаркете 1886-го.
Из борьбы за восьмичасовой рабочий день (что было центральным требованием американского рабочего движения), таким образом, возникло два совершенно разных праздника. В итоге американское рабочее движение добьется поставленных целей, и лозунг «8 часов на работу, 8 часов на отдых, 8 часов на сон» будет закреплен законодательно, однако даже такая элементарная защита труда потребует от них долгих десятилетий борьбы.
1 мая 1886-го года более 250 000 рабочих Чикаго вышли на забастовку в поддержку именно этого требования. Они остановили около 13 000 предприятий. Демонстрации рабочих выплеснулись на улицы города. Несмотря на идеологические расхождения, анархистские организации полностью поддержали призыв к забастовке, прозвучавший от «Рыцарей Труда». Были мобилизованы тысячи рабочих, и первое мая превратилось в грозную демонстрацию рабочими своих сил.
Листовки, распространяемые в тот день, действительно содержали воинственные лозунги: «Один фунт динамита лучше пуда избирательных бюллетеней». Рабочих призывали «добиваться восьмичасового рабочего дня с оружием в руках и достойно встретить капиталистических ищеек и полицию».
Однако демонстрация закончилась трагически. Через несколько дней ряды бастующих рабочих существенно пополнились, и они стали вступать в стычки с полицией и правительственными агентами на улицах города. Четвертого мая на чикагской площади Хэймаркет в толпу полицейских была брошена бомба, вероятно, кем-то из провокаторов, работавших на чикагских промышленных магнатов. Полиция в ответ открыла огонь по рабочим, застрелив десятки человек.
Затем полиция начала настоящую «охоту на ведьм» – анархистов и лидеров социалистов, многие из которых были недавно приехавшими в США иммигрантами. Многих из них арестовали и казнили, впоследствии они стали настоящими героями для рабочих пригородов Чикаго.
После бойни на Хэймаркете социалисты и анархисты обычно вместе выходили на Первомай, чтобы почтить память мучеников и совместно бороться за лучший мир. Каждый год американскому истеблишменту напоминали о том, что рабочий класс взрывоопасен и обладает огромной силой.
Попытки подорвать Первомай не прекратились и после президента Кливленда. В 1958-м президент Эйзенхауэр ввел первого мая День Закона, который должен был отмечаться как день верховенства закона и его роли в формировании американского образа жизни. В календаре этот праздник до сих пор сохранился.
Однако Первое мая – это праздник исторической силы рабочего класса, который противостоит угнетению и в процессе этого противостояния фундаментально меняет общество. А День Труда, пусть многие и приветствуют его как дополнительный выходной, знаменует собой поражение рабочего класса. А что касается миллионов прекарных и низкооплачиваемых работников, то для них это даже не выходной. Миллионы работников розничной торговли в США (из которых менее 5% объединены в профсоюзы) получают в среднем лишь 10 долларов в час, и для них День Труда — один из самых напряженных дней в году.
В этом году, как и обычно, миллионы незащищенных работников розничной торговли выйдут на работу в День Труда, чтобы получить свою существенно урезанную зарплату. Многие из них будут работать при этом дольше восьми часов в день.
День Труда с момента его учреждения (в качестве президентской уловки) и до наших дней, когда этот день стал фактически символом распродаж по случаю начала учебного года, мало что может предложить американским рабочим – это не более чем дополнительный выходной, который можно провести на пляже. В отличие от него, Первомай знаменует собой исторические надежды на появление общества, фундаментально отличающегося от нашего, – он несет в себе мечту, сделавшую когда-то американских рабочих одними из наиболее яростных противников капитализма.
Поэтому День Труда не в сентябре – он Первого Мая.
