ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.
Из жизни иноагента
О том, что представляет собой российское «законодательство об иностранных агентах» мне уже не раз приходилось говорить и писать. Кстати, за прошедшие несколько лет и сами законы и правоприменительная практика постоянно менялись, позволяя чиновникам всё более широко и произвольно толковать свои полномочия в плане создания всяческих проблем и неприятностей неугодным людям. Однако в пятницу 6 мая у меня появилась возможность изучить вопрос о том, как всё это работает, что называется «от первого лица». Меня объявили иностранным агентом под номером 153 и теперь все прелести данного закона я могу испробовать на себе.
Хотя сталкиваюсь я с этим законом не впервые. После того, как руководимый мною Институт глобализации и социальных движений (ИГСО) опубликовал в 2018 году доклад с критикой повышения пенсионного возраста, Министерство Юстиции тут же причислило нас к сонму иноагентов — тогда речь шла о юридическом лице. Но в те времена, которые сейчас кажутся уже далекими и спокойными, чиновники ещё должны быти как-то объяснять свои решения и действия. Формальным основанием для решения Минюста послужило наше сотрудничество с немецким Фондом Розы Люксембург (RLS). Пикантность ситуации состоит в том, что как раз незадолго до этих событий мы прошли проверку со стороны всё того же Минюста и даже прокуратуры, которые пришли к согласию, что признаков причастности нашего института к «иностранным агентам» не обнаружилось. А с RLS активно продолжали сотрудничать многие официальные структуры, включая региональные администрации и различные организации, созданные при российском МИДе.
Так или иначе, но охота началась.
Мы регулярно подавали требуемые отчеты, которые в Минюсте либо теряли, либо объявляли неудовлетворительными и с той же регулярностью выкатывали нам штрафы. Правда, из этих штрафов уплачен был лишь один, когда судебные исполнители ворвались ко мне домой и грозились конфисковать кота Степана. Тогда мне пришлось объявить сбор средств среди читателей и зрителей «Рабкора». Требуемые 300 тысяч рублей собрали за 3 дня, а несколько депутатов Государственной Думы, проведав об этой истории, добились принятия закона, запрещающего описывать домашних животных за долги. Так появился «закон кота Степана». Кстати, по вопросу о правах кошек можно было наблюдать трогательное единство ЕР и оппозиции.
В дальнейшем мы уже не платили, а судились, добиваясь признания ИГСО банкротом. Суд тянулся дорого и стоил немалых денег, но штрафы обходились бы в разы дороже. На данный момент вопрос решен, институт признан банкротом, его ликвидацией занимается назначенный судом управляющий.
Однако пока мы ликвидировали институт, подоспел новый вариант закона, который позволяет назначать СМИ-иноагентами физических лиц. Каждую пятницу (ну, почти каждую) чиновники Минюста собираются и коллегиально назначают очередных иноагентов. Причем на сей раз никаких объяснений или резонов не требуется. Мне прислали лишь коротенькое письмо, где уведомили о принятом решении. Там не было даже сообщено, какие обязанности теперь на меня возлагаются и какие мои права теперь ограничены. Всё это я должен был выяснять сам. Причем законы представляют собой невероятный противоречивый набор слов, в котором с трудом разбираются даже профессиональные юристы. В частности, поскольку я являюсь физическим лицом, которое одновременно является СМИ, но не зарегистрировано как таковое, я должен зарегистрировать СМИ как юридическое лицо. Однако это СМИ как раз иноагентом в качестве юридического лица автоматически не становится. Позвонив в Минюст я попросил сотрудников объяснить, кто же в таком случае будет иноагентом — я или СМИ, которое я должен учредить? Ответить на это вопрос они оказались не в силах, хотя искренне пытались, даже совещались между собой, но потом честно признались, что это им непонятно. «Но выполнять закон всё равно надо».
Кстати, о регистрации СМИ. Согласно закону сделать это нужно за месяц, а официальная процедура занимает 30 дней. Только есть один нюанс: решение выносится по пятницам, в субботу и воскресенье соответствующие ведомства не работают. Так что даже если у вас уже есть готовый пакет документов (что маловероятно), и у вас всё примут с первого раза, вы всё равно не успеваете. А уж если вас объявили иноагентом в феврале… За опоздание вас могут оштрафовать (дополнительные траты, который надо заранее ставить в смету расходов, связанных с регистрацией). Власть постоянно бьет своих оппонентов по карману, но остается лишь радоваться, что пока ещё не бьют по голове.
Но эксперимент продолжается. Регистрировать СМИ я буду. Пока что наилучшим решением является ежегодник — сборник лучших статей за 12 месяцев. Если это в самом деле получится, то читатель может даже что-то на этой истории выиграть.
Помню мы в годы позднего СССР пели: «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью». Добрые старые времена!
Кафка сегодня выглядел бы унылым реалистом, а может быть просто работал бы рядовым сотрудником в каком-нибудь из российских ведомств. Мы больше не сочиняем абсурдные повести, мы живем в них.
