Те, кто считает, что волна римейков (новейшие словари вообще-то настаивают на варианте «ремейк», но я вот употребляю слово «римейк», наверно, лет тридцать — привык уже!) началась в России лишь в последние годы, отчасти заблуждаются в этом.
Достаточно вдуматься, например, в значение слова «перестройка», чтобы осознать, что и данный процесс по переделыванию имеющейся общественно-политической системы в соответствии с насущными требованиями времени носил в какой-то степени приметы «римейкизации». А уж последующий «новодел», как и всякие «евроремонты», «сайдинги» и «апгрейды» — это всего лишь своеобразные эвфемизмы для того, чтобы застенчиво скрыть желание заново воссоздать нечто ранее существовавшее или придать чему-то потрёпанному и износившемуся хотя бы видимость внешнего лоска. Да и всевозможные «ремиксы» в поп-музыке — явление того же порядка.
Что касается кинематографа, о котором я и хочу вести речь, мода на различные перепевы, заимствования и обильное цитирование, которые с лёгкой руки постмодернистов всех мастей стали чуть ли не обязательным условием творчества в наше время, пришла с Запада тоже не вчера. Однако от прямых повторов прежних фильмов всё-таки воздерживались. Но прокатчики уже стали позволять себе довольно наглые и бесцеремонные выходки, присваивая новым купленным зарубежным лентам давно раскрученные, популярные у зрителей названия — типа «Миллион лет до нашей эры», «Невезучие», «Папаши 2», «Отпетые мошенники», «Экипаж», «Анатомия любви»…
И весьма знаменательно, что среди пионеров «римейкизации» в российском кино оказался не кто иной, как ныне многими охаиваемый и вообще презираемый за ленту «Кавказская пленница!» режиссёр Максим Воронков, который ещё в 1994 году сделал отечественную версию французского шедевра «Вальсирующие» Бертрана Блие, прибавив к названию для пущей важности слово «наверняка». Ах, да — ведь двумя годами ранее появился очень странный образчик постмодернистской культуры: «Трактористы-2» братьев Алейниковых, выходцев из сферы «параллельного кино», но в этом определении практически зафиксирована их намеренная невписываемость в общий поток.
А настоящие «мейнстримовские римейки», то есть рассчитанные на массовую аудиторию, пожалуй, поставили на конвейер деятели с Первого канала, сняв в 2007 году самый популярный российский фильм «Ирония судьбы. Продолжение» (результат 8,82 млн. зрителей до сих пор является непревзойдённым). А уж потом хлынули на экран осовремененные варианты суперкассовых советских картин «Служебный роман», «Джентльмены удачи», «Кавказская пленница»…
Даже в том случае, когда нынешние кинематографисты вроде как обращаются в очередной раз к известному литературному произведению или театральной пьесе, они усиленно пытаются использовать рекламную кампанию, организованную по поводу съёмок новой версии, прежде всего отсылая зрителей к предшествующей экранизации — так произошло недавно с пиаром вокруг ленты «А зори здесь тихие» в исполнении бывшего продюсера Рената Давлетьярова. Любопытно, что перед этим он создал своего рода авторимейк фильма «Американка», к которому был причастен 17 лет назад, решив вновь перенести на экран сценарий Юрия Короткова. Причём в последний момент рабочее название «Однажды» вдруг поменяли на иное — «Пацаны», с которым у немалого числа зрителей связаны воспоминания о замечательной работе Динары Асановой.
Кавказская пленница! Россия, 2014. Реж. Максим Воронков
Спрашивается, зачем всё это нужно? И пусть большинство будет плеваться и ругаться, ставить той же «Кавказской пленнице!» Максима Воронкова оценку 1 из 10 на сайте Кинопоиска, но подспудный интерес к тому, чтобы лично убедиться, насколько этот опус безнадёжно плох, всё равно заставит пойти в кинотеатр, а вот юная публика, вовсе не смотревшая комедийный шедевр Гайдая, но что-то слышавшая о нём, непременно проявит собственное любопытство. Это как раз и требуется тем, кто в открытую играет на подобном паразитировании, используя знакомый «бренд» уже как ходовой «мем», прочно впечатывающийся в сознание и практически неотвязный. Как говорится, легче посмотреть такое кино, нежели объяснить, почему не хочешь.
А если попытаться более концептуально осмыслить происходящий во многих странах мира процесс переиначивания тем и мотивов на новый лад (портные сказали бы — перелицовка), когда фактически не вкладывается ничего существенного и значимого в новую трактовку (в конце концов, и великий Шекспир был потрясающим интерпретатором чужих историй)… Это свидетельствует не столько об исчерпанности идей и сюжетов, но о некой всеобщей вторичности восприятия искусства и действительности. Мир как будто живёт в состоянии навязчивой тавтологии, бесконечного повторения одного и того же, механического и автоматического — как у роботов дублирования исходных команд.
И вот как трактуется в психиатрии первая стадия шизофрении: она сопровождается пресеверацией, то есть повторением одних и тех же слов, жестов и выражений лица, не связанных с текущей ситуацией, и стереотипностью поведения.
