Коммунизм и конфуцианство
Почему в Китае думают иначе чем в Европе?
В Китае живет идея дружественного соседства между странами Востока и Запада. «Построить мост дружбы и сотрудничества между Азией и Европой», призывал в своей речи Си Цзиньпин 1 апреля 2014 года в Collège d’Europe в бельгийском Брюгге. «Хотя Китай и Европа далеки друг от друга, мы живем в одно время и в одном пространстве – мы тесно связаны друг с другом». Си подразумевает не только двусторонние отношения, но также региональные и глобальные. «Мы должны построить мост во имя мира и стабильности и объединить две сильнейшие державы – Китай и Европу». Отметив, что в Европе предпочитают пиво, а в Китае – чай, Си процитировал Конфуция «Гармония в различии», что, по его мнению, соответствует девизу ЕС «согласие в многообразии». Это был не первый случай, когда китайский политик цитировал китайского философа, жившего около двух с половиной тысяч лет назад.
Конфуций учил человеческому поведению и порядку, основанным на уважении к другим людям. «Человек может быть хорошим только в том случае, если он находится в гармонии со всем миром» — предположительно, говорил Конфуций – поскольку нет письменных свидетельств от самого древнего философа. Все, что мы знаем о нем или от него было записано только через несколько лет после его смерти. Тем не менее, его взгляды на протяжении веков формировали мышление и мораль, а вместе с тем культуру и политику Китая. Еще задолго до того, как на христианском Западе библейские 10 заповедей сформулировали моральный кодекс, Конфуций учил четырем основным добродетелям: состраданию, справедливости, соблюдению правил и сыновней почтительности – под которой подразумевались ответственность и уважение потомков по отношению к своим прародителям. К последним, по словам Конфуция, относилось: «Правильное отношение к другим людям – освобождает от забот. Мудрость – оберегает от сомнений. Решимость – преодолевает страх». Те блага, которые он упомянул, послужили достаточным обоснованием для соблюдения благодетелей.
И в этом ключ к тому, как видят себя китайцы. Согласно Конфуцию, только через порядок и его соблюдение возможна свобода. Условия для свободной жизни способно создать только хорошо упорядоченное общество. Порядок не подавляет свободу, он создает пространство для нее, в котором человеческая деятельность приобретает смысл. Нерегулируемые, хаотичные условия, напротив, порождают атмосферу зависимости, насилия и страдания.
На протяжении тысячелетий такие размышления формировали вполне определенные и устойчивые социальные структуры и отношения – с самостоятельным общественным сознанием, с менталитетом и образом мышления, существенно отличающимся от европейского. Они глубоко укоренились в мыслях и чувствах китайского народа, что не могло не отразиться на формах социального поведения. Порой европейцам это кажется странным (включая их потомков в Северной Америке и Австралии). Поскольку они не знают или же не хотят знать, у них есть этому лишь одно объяснение: коммунистическое воспитание, конформизм и угнетение.
В мышлении и поведении китайцев общественная жизнь играет существенно иную роль, чем в европейских странах. Человек отходит на второй план по отношению к обществу, которое имеет первостепенное значение.
С другой стороны, мышление европейских народов, по существу, сформировано древней греко-римской культурой с ее идеалом развития личности, который получил дальнейшее развитие в эпоху Возрождения и буржуазного Просвещения и во многом продолжает жить и в марксизме, и в его социалистическом гуманизме.
Из этой разрозненной истории и возникли существенные различия в социальном сознании.
Если вы внимательно прочитаете, допустим, Мао, Дэна или Си, вы заметите, что они часто используют лингвистические образы, метафоры, притчи, которые никогда не использовались бы в политических выступлениях европейцев. Все мы знаем высказывание Дэна, которым он обосновал введение частнокапиталистических элементов: «Неважно, белая кошка или черная – главное, чтобы она ловила мышей». Или притчу Мао: «Люди Запада подобны дубу: они борются с ветром, рискуя быть сломленными. Люди с Востока похожи на бамбук – гибкие, но способные вставать снова и снова». Или Си о борьбе с коррупцией: «Мы всегда должны помнить, что изъеденное червями дерево гниет, а хрупкая стена легко разрушается. Мы должны расследовать каждый случай взяточничества. Мы должны убивать и тигров, и мух. »
Эмпирически-чувственная форма познания, присущая китайскому народу существенно отличается от логико-рационалистической, зародившейся в греко-римской Античности и получившей развитие с формированием современных естественных наук (на основе развивающегося капиталистического способа производства). Это более абстрактное мышление работает преимущественно с логическими методами, определенными терминами, формулами и юридическими формулировками, в то время как китайский образ мышления гораздо более объектно-ориентированный.
Яо Гохуа, марксистский философ и историк, который в 2006 году вошел в список 100 самых значимых интеллектуалов Народной Республики писал следующее: «Китайцы не привыкли логически и математически мыслить – им свойственно эмоциональное и образное мышление. Китайские иероглифы есть ничто иное как пиктограммы. Культура письма основана на зрительном восприятии. Крайне редко возникает абстрактное мышление, оторванное от переживаний.»
На основе своих эмпирических знаний и опыта китайцы совершили выдающиеся открытия, к числу которых относятся бумага, фарфор, порох, компас. Китайская традиционная медицина открыла миру диагностические и терапевтические методы, которые применяются и сегодня, и пользуются все большим уважением в классической научной медицине. В начале Нового времени китайцы смогли построить корабли до девяти матч, которые были почти в десять раз больше, чем корабли европейских мореплавателей того времени.
Почему они не разрабатывали теоретические системы в строго логической формулировке как это делали европейцы?
Причина этого заключается вовсе не в интеллектуальной неспособности, как считают по сей день высокомерные европейцы. Это объясняется тем, что связанные с природой экономика и образ жизни аграрного общества не порождали для этого ни потребностей, ни движущих сил, – на что указывал Яо Гуохуа в своей работе 2007 года, посвященной культурам и цивилизациям. Тот, кто не обращает внимания на эти исторически обусловленные различия, не способен в полной мере понять современное китайское экономическое, социальное и духовное развитие.
Как идеи марксизма проникли в Китай?
Преимущественно это была заслуга китайских интеллектуалов, которые учились в Европе и там, как в университетах, так и на предприятиях, где они работали, соприкасались с идеями научного коммунизма. Вернувшись домой, они привезли с собой марксизм с Запада, связали его с зарождающимся рабочим классом и заложили основы для возникновения Коммунистической партии в 1921 году.
Тем не менее марксизм и его концептуальная структура – продукт европейского культурного и интеллектуального развития. Он продолжает многие направления мысли эпохи Возрождения, буржуазного Просвещения и гуманизма; это теоретическая система, в которой четко определенные термины сформулированы в их логическом и диалектическом контекстах.
Хотя марксизм в некой степени отходит от буржуазного индивидуализма со свойственным ему отделением индивида от общества, которое его окружает и поддерживает, он никоим образом не игнорирует особое положение и роль индивида в обществе, а стремится к тому, чтобы он как можно более свободно в нем развивался.
Марксизм в духовном мире китайского общества должен был вызвать проблемы, потому что здесь столкнулись не только чуждые идеи, но и очень разные способы мышления. Я безоговорочно следую представлению восточногерманского философа и политолога Альфреда Косинга, умершего в 2020 году. В течение десятилетнего процесса адаптации развивалась относительно независимая форма марксизма, в которой его содержание сочеталось с традиционными идеями и образами мышления Конфуция, и произошла определенная китаизация марксизма.
По случаю 100-летнего юбилея Дэн Сяопина в 2004 году профессор Цинь Ган из партийного колледжа объяснил значимость юбилея и, следовательно, тех мыслей и действий, которые преобладали в Китае: »Маркс развил свое понимание социализма на основе своей критики капитализма. Ленин хотел построить социализм, используя капитализм. По словам Дэн Сяопина, социализм можно построить, извлекая уроки у капитализма ».
Ханс Модров Автор, родился в 1928 году, работал в FDJ и SED в ГДР. В 1989/90 году он был премьер-министром, а в объединенной Германии он был членом Бундестага и парламента ЕС. По сей день он является важным партнером в политических дискуссиях в странах Азии и Латинской Америки, в том числе. Он снова и снова возвращается в Китай, где недавно была опубликована его последняя книга «Строители мостов», в которой он на личном опыте описывает развитие отношений между объединенной Германией и Китаем. Публикуемый здесь текст представляет собой отрывок из этой книги, которая теперь опубликована и в Германии. Ханс Модров: строитель мостов. Когда немцы и китайцы сблизились. Личный отзыв. Verlag am Park, 236 стр., Br., 15 €.
Перевод Анны Сорокиной
https://www.neues-deutschland.de/artikel/1150180.china-kommunismus-und-konfuzius.html
