Бунт генералов?
Сообщают, что пропавший генерал Суровикин «отдыхает» в Ростове. Правда, ранее сообщалось, что он проводит отпуск на Байкале. Хорошо, когда страна большая. Можно потеряться так, что не найдешь.
Но тут другой генерал — Командующий 58-й Армии генерал-майор Иван Попов высказался в крайне нелицеприятном духе и вроде бы даже отстранен от должности. Это, конечно, ещё не бунт вроде мятежа Пригожина, на Москву ещё никто не идет, но похоже на тревожный звоночек. Уже трещит и кадровая армия. Когда роковой момент наступит, неизбежны бунты — вначале стихийные, которые будут давить со всей возможной жестокостью, а затем и вовлекающие самих офицеров и генералов, как уже бывало в отечественной истории. Причины разрастающегося кризиса всё равно никто устранять не собирается, а потому разложение армии в подобных условиях – это вопрос времени.
Скандал разрастается из-за того, что заявление генерала Попова распространил депутат Гурулев. На радикального оппозиционера депутат совсем не похож. И вряд ли он бросился грудью на амбразуру, не посоветовавшись с группой товарищей. Отсюда следует, что противоречия между разными армейскими группировками уже настолько высоки, что буквально выплескиваются из ранее непубличного поля.
История с генералом Поповым интересна ещё по двум причинам. Обратимся снова к истории. Особенно, стоит вспомнить события 1916-17 годов.
Традиционно российская армия в момент, который предшествует поражению, начинает искать предателей — штабные ищут их в войсках, войска находят их среди вышестоящего начальства. Фронт обычно разваливается после истошных криков «Продали!», а далее этот психоз либо распространяется как степной пожар, либо его гасят — но до следующего истошного крика. В этом смысле обвинения снизу вверх и сверху вниз — характерный маркер общего понимания ситуации в самой армейской среде.
Второй момент здесь связан с тем, что утрата доверия к вышестоящему командованию неизбежно будет распространяться и на политическое руководство — собственно, с тем же посылом: предали и продали. Именно поэтому важно, что скандал не только не удалось локализовать в самой армейской среде, он затронул (как в 1916-17 годах) и Государственную Думу.
Крах доверия невозможно исчислить в каких-то числах, но без него армия теряет главное, что делает ее армией — дисциплину и готовность к выполнению приказа. Если неясно, за что воюем, да еще и командование и руководство не внушают ни малейшего доверия, то возникает вполне логичный вопрос, на который можно дать только один ответ.
Затяжная война, а тем более перешедшая в фазу войны на истощение, истощает не только материальный ресурс, но и нематериальный — готовность выполнять приказ, уверенность в правоте и тому подобное. Особенно в условиях, когда местное население относится к тебе либо с ненавистью, либо без энтузиазма, а в отношении всего остального есть много разных тяжелых сомнений.
И если все это было несколько гипотетически, то теперь обо всем этом начинают говорить открыто и прямо, причем не солдатики в окопах, а высокие командиры. Да, пока осторожно подбирая слова и уверяя в своей лояльности — но год назад такой сюжет был бы совершенно немыслим. А теперь он логичен и понятен всем.
