Итоговая пресс-конференция первого лица в 2015 году заставила меня задуматься не о политике, а о психологии. Мы очень мало нового узнали про положение в стране, а то, что мы услышали, либо не имело прямого отношения к действительности, либо ей противоречило. Зато мы увидели перед собой счастливого человека, достигшего, наконец, полного душевного покоя и совершенно уверенного, что мелочи жизни вроде падающего рубля и дешевеющей нефти, сокращающегося спроса и растущей безработицы никак не могут поколебать этот поистине буддистский покой и возвышенную уверенность в будущем, которое несомненно будет таким же точно, как и настоящее — во веки веков.
Дело, разумеется, не в душевном состоянии одного конкретного лица, даже если это лицо — первое. И не в том, насколько «национальный лидер» в ладах с реальностью. Потому что его реальность совершенно иная, чем наша. Но она ничуть не менее реальна. А его благостное спокойствие перед лицом кризиса столь же небеспричинно, сколь и безосновательно.
В самом деле, ещё несколько месяцев назад в поведении высших властей можно было заметить куда больше нервозности и растерянности, чем сейчас.
Всевозможные слухи, которыми полнилась Москва в середине весны уходящего года, могли быть изрядно преувеличены, но они действительно отражали резкое обострение борьбы в высших эшелонах власти. Напротив, сейчас правящие круги не только демонстрируют уверенность, но и говорят вслух такое, чего они не решались высказать публично на протяжении всех долгих лет путинского «благополучия».
Чего стоит хотя бы поразительное в своей откровенности заявление министра культуры Мединского о перспективах образования. Все, конечно, запомнили сакраментальную формулу «Если люди не платят деньги, значит, вуз на фиг никому не нужен». Изящная лексика и афористичность воистину достойные звания главного начальника по культуре. Однако чего ещё мы можем ждать от человека, который отправил Сергея Довлатова в XIX век, превратив его из советского полудиссидента в современника Пушкина.
Однако гораздо важнее, чем подобные скандальные высказывания министра, были его слова о стратегии власти.
Восхищенно описывая перспективы предстоящего разгрома образования, он сообщил: «Это сознательная практика. Поэтому некоторые экономические, как считается, трудности — это лишь повод, чтобы провести качественную оптимизацию».
Короче, это у нас трудности. А у министра это возможности. Повод сделать, наконец, то, что давно планировали и о чем давно в тайне мечтали. Только теперь тайное становится явным, а мечта становится жизнью.
Однако если всё сегодня так хорошо, то почему в начале года всё выглядело так плохо? Почему нефть по 45-50 долларов за баррель вызвала панику, а падение цены до 36 долларов не произвело на высшее начальство никакого впечатления, несмотря на то, что только что сверстанный «кризисный» бюджет уже трещит по швам?
Беда в том, что логика поведения нашего правящего класса не совсем такая, как логика большинства нормальных людей. Она кажется нам иррациональной, но в действительности основывается на многолетнем опыте и по-своему корректном, хотя, увы, и не полном, анализе общественных процессов.
Главное, что волновало власть начиная с 2011 года, это угроза внутреннего конфликта и раскола элит. Правящие круги исходили из очень простой схемы, которая, кстати, неоднократно оправдывалась: никакие серьезные потрясения не случатся, если в элите не произойдет раскола. Или, говоря марксистским языком, без «кризиса верхов» не будет революционной ситуации. А если нет угрозы революции, то и менять вообще ничего не надо.
Экономический кризис казался начальству очень страшной опасностью именно потому, что провоцировал конфликты и передел ресурсов в верхах. В свою очередь система компромиссов, гарантировавшая «всем сестрам по серьгам», на чем, собственно, и держалась стабильность эпохи Путина, начинала разваливаться, поскольку выяснилось, что ни «сладких пряников», ни красивых сережек на всех явно не хватает.
Возникла реальная перспектива драки у кормушки, совершенно в украинском стиле. А чем это закончилось (вернее, ещё даже не закончилось) на Украине, в Кремле очень даже хорошо знали.
Короче говоря, призрак раскола элит преследовал кремлевских постояльцев на протяжении почти всего уходящего года. И всё-таки 2015 год войдет в историю постсоветской России как год стабилизации, поскольку к осени решение было найдено. Для того, чтобы удовлетворить всех жильцов «верхних этажей», придется начать разбирать и распродавать по кирпичику само здание, где они живут. Начиная, разумеется, с нижних этажей. Все элитные группировки должны снова почувствовать заботу власти, даже если придется отдать последнее.
Ускоренное разрушение социального государства, поборы с населения, включая и плату за капремонт, и систему «Платон», и целый ряд других замечательных проектов, запланированных на следующий год, всё это должно создать у элиты представление, что власть никого не забывает, обо всех заботится. А для того, чтобы новая буржуазия, накопившая капитал в 1990-е годы, была не только сыта, но и счастлива, в Екатеринбурге открывают Ельцин-центр и президент Путин произносит там речь, которая должна поднять самооценку всех тех, кто уже один раз разграбил страну и сейчас готовится сделать то же самое повторно.
Вера в компромисс будет укреплена, равновесие восстановлено, конфликты сменятся консолидацией.
Правда, за бортом компромисса остается почти всё население огромной России. Принципиальное отличие формулы «сытых 2000-х годов» от нынешнего варианта «политики консенсуса» состоит в том, что тогда в число выгодополучателей от проводимого курса включали не только корпоративную элиту и олигархию, но и средние слои, а также значительную часть трудящихся низов. Их потребление росло, даже если экономика как таковая не развивалась и не модернизировалась.
Теперь всё будет по-другому.
Разросшиеся за прошлые десятилетия средние слои должны будут жить в лучшем случае весьма средне. Креативный класс, который старательно откармливали все эти годы, пойдет под нож. Что же касается низов и многочисленных трудяг, которые что-то производят, перевозят, лечат больных или учат детей, то они должны будут как-то сами позаботиться о своем выживании — на то и рынок.
Такая политика не будет популярной. Но популярность у народа в системе реальных координат, по которым выстраивается российская политика, значит куда меньше, чем доверие элит. И в самом деле, что может случиться? Рейтинг президента упадет с 90 процентов до 70 процентов? Или даже до 60 процентов? Какие проблемы? Ведь это всё равно больше, чем у любого из действующих европейских лидеров!
Приятно сознавать, что у нас в стране хоть кто-то доволен. Счастье есть. Так же, как покой и воля. Правда, не у всех…
Но всем остальным теперь предстоит доказать власти, что в её расчеты вкралась небольшая ошибка. Всё же не совсем правильно строить политику государства, полностью игнорируя интересы его населения.
Или всё-таки они не так уж и ошибаются?
