Поймите: если у вас есть время ныть и жаловаться –
значит, у вас найдется время и что-то сделать с этим
Наставление Энтони д’Анджело
В этом мире одно есть блаженство –
сознавать, что ты выше себя
Валерий Брюсов
«Хочешь быть счастливым, будь им!» – эта фраза Козьмы Пруткова вряд ли кем-то воспринимается как руководство к действию. Любой здравомыслящий человек найдет сотни причин, почему именно он и именно в эту минуту никак не может быть счастлив. Ну, может быть, не любой, сейчас люди психологически грамотные, знают про «искусство управлять собой», аутотренинг, осведомлены о способах противостояния стрессу и антидепрессивных свойствах физических нагрузок. По крайней мере, вы всегда можете получить советы, как противостоять депрессии и даже управлять своим собственным счастьем. Более того, я уверена, что вы можете такие советы во множестве давать. И тем не менее, я нередко сталкивалась с тем, что люди избегают делать то, что сами же советуют другим. Знают, что нужно делать, даже признают, что пробовали раньше и помогало, но хотя бы какое-то время предпочитают частенько предаваться тоске, меланхолии, русской хандре или – по-современному – депрессии. Такой любопытный феномен: избегание счастья.
Я проводила несколько серий мини-опросов и выяснила, что в случае неудачи или череды неудач, драм в личной жизни, неприятностей на работе, сложностей с детьми и т.д. первая реакция большинства людей – предаться отчаянию. Оговорюсь, что я не рассматривала трагические события: гибель или тяжелая болезнь близких, например, собственное тяжелое заболевание и подобные экстремальные обстоятельства.Это – особые случаи, и разговор о них должен быть особый, по крайней мере, изучение поведения в таких случаях – очень сложная и деликатная задача, ради простого научного любопытства я за это не взялась бы.
Так вот, в случае различных неурядиц или плохого настроения, связанного с тем, что «все идет не так», подавляющее большинство моих респондентов тратило какое-то время на «депрессию». Беру в кавычки, потому что депрессия вообще-то – серьезное заболевание, а то, что мы так обычно называем – просто плохое настроение разной степени тяжести, хандра, одним словом. Способы переживания этой хандры не особенно разнообразны, разве что дифференцируются по гендерному признаку: у мужчин преобладает способ «напиться», у женщин – «купить вкусненького и порыдать с книжкой (телевизором)». Есть и более сложные способы, различающиеся в зависимости от вкусов, пристрастий, культурных предпочтений страдающих.
Действительно, чем долго и трудно решать проблемы, куда как приятнее рухнуть, например, на тахту и застыть в позе, степень изящества которой определяется вашей физической кондицией. Да только такой способ хорош для героинь фильмов или сериалов – в следующем кадре или, на худой конец, в следующей серии, обязательно появится герой, который ее спасет. Или после наплыва мы видим только что рыдающую героиню преуспевающей женщиной, которая вот-вот опять-таки встретит своего героя. В обычной жизни лежи – не лежи – никто не спасет.
Хотя находятся такие любители пострадать, которые вовлекают в свое страдание других, менее утонченных личностей. И вот эти-то, не понимающие трагизма жизни индивиды, берут на себя заботы о страдальце, тянут его, жалеют и даже чувствуют перед ним вину. Еще бы, человек так мучается, а они сами вполне довольны жизнью. Самое печальное, что так может запуститься механизм невроза: не в силах справиться со своими проблемами, человек «уходит» в болезнь, отгораживается от мира, снимает с себя ответственность за свою жизнь. Это тем легче сделать, чем ближе и надежнее тот, на кого эту ответственность можно переложить. Во многих коллективах и семьях есть такие «непробиваемые», «не тонкие» и «бесчувственные» персоны, которые тянут и вытягивают жизни тонких, ранимых и беззащитных коллег или родственников.
Конечно, почти все мои респонденты признавали, что, в конце концов, они сами брались за решение проблемы и у них даже получилось. Не все и не так, как хотелось бы, но ситуация нормализовывалась. Но что интересно: большинство говорило о том, как трудно им было расставаться со своей меланхолией, которая их вроде бы мучила. И в следующий раз, даже понимая, что нужно делать и сознавая эффективность и доступность необходимых мер, оттягивали момент действия, замыкаясь в своих страданиях. Так поступали не все, но очень многие из моих респондентов. Один из них описал это так: «Как будто дьявол тебя держит». Я – атеист и не люблю мистических объяснений. Поэтому поищу какое-нибудь попроще и поприземленнее.
А такое объяснение в общем-то напрашивается, не зря я вспомнила о неврозах. Невроз – это трагическая крайность, но у склонности к драматизации, у стремления первым делом впасть в отчаяние механизм тот же. Это такой подсознательный способ выпасть из времени, остановить его, таким (увы, нереальным) способом уйти от необходимости что-то решать, за что-то отвечать, сталкиваясь неизбежно с новыми неудачами. Иными словами, для того, чтобы действовать в обстоятельствах, которые если даже и не против тебя, то крайне редко за, нужна недюжинная вера в успех, в себя, в свои силы. А она все время подвергается испытаниям, жизнь так и норовит подбросить повод для пессимизма. Хотя вознаграждает только оптимизм. Я не имею в виду наивный, новорожденный оптимизм, связанный с незнанием жизни. Такому оптимизму грош цена, первая же неудача его уничтожит. Я говорю о закаленном в жизненных бурях оптимизме.
«Еще ни один пессимист не проник в тайны звезд, не открыл неизвестную землю и не распахнул перед человеческим духом новые небеса», – это написала Хелен Келлер, американская писательница, знающая цену и безнадежному отчаянию и оптимизму. Она была слепоглухонемой. Но странным образом оптимизм выглядит всегда как-то проще и грубее пессимизма. В обсуждении проектов, особенно сложных и дерзких, скептик и пессимист выглядит всегда умнее энтузиаста и оптимиста. Аргументы против проекта, вообще против любого дела всегда почему-то убедительнее, чем за. Кстати и статистика есть соответствующая. Как-то мне попадались рассуждения о том, что-де у человека в жизни реализуется только 10% планов. Это звучит немного отвлеченно и непонятно, но нечто подобное есть и в теории менеджмента: реализация 10% проектов – большой успех. Эти 10% просто вездесущи, в науке США, например, финансируется 10% предъявляемых грантов. «В среднем 90% усилий затрачиваются впустую, – говорит моя сестра, почти 20 лет занимающаяся наукой в США, – но нужно думать не об этом, а о том, чтобы твои 10% чего-то стоили». Вероятность успеха – 10%, разве это не аргумент в пользу пессимизма? На самом деле это аргумент только в пользу активизации усилий, потому что вожделенные 100% от ничего – ноль.
Критики, скептики, пессимисты оказываются правы гораздо чаще, чем твердолобые оптимисты. Но что бы делали все эти критики и скептики, что бы они критиковали и подвергали сомнению, не выдавай периодически оптимисты свои 10%? И как бы жили утонченные страдальцы, если бы толстокожие оптимисты не тащили их на своих плечах?
