Срыв клапана
Для приближенного понимания событий в Дагестане с захватом погромщиками аэропорта может быть полезна метафора “закипающего котла”.
Образ этот используется давно и не устаревает в наглядной демонстрации общества под давлением авторитарной власти.
Напряжение внутри общества растёт, как температура в паровом котле. Власть подавляет проявления недовольства – заделывает щели через которые выходит пар. И неизбежной становится ситуация взрыва котла – бунта или революции.
Правящему классу некомфортно жить под угрозой социального взрыва, поэтому в котле предусматривают клапаны для сброса пара – способы выпуска общественной энергии в безопасном для системы власти направлении.
Это азы политической теории.
Но теория, которая лишь предсказывает взрыв, не указывая его условий мало полезна. Недостаточно сказать “где тонко, там и рвётся”, нужно определить эти тонкие места.
Пример дагестанского эксцесса, как и поход «вагнеров» на Москву, позволяют определить такие места. У них есть общие черты, которые могут указать условия для новых кризисов.
Общее у этих двух случаев:
– участие элитных игроков (в первом случае это был Пригожин, а во втором Кадыров);
– наличие ограниченной общественной поддержки (круг почитателей ЧВК «Вагнер», сторонники общественной мобилизации для победы в первом случае и поддавшиеся моральной панике, религиозно-националистически ориентированные жители кавказских регионов во втором);
– чувство своей правоты у участников (они опирались на доминирующий идеологический тренд, считали, что делают важное общественное дело).
Итак, формула эксцесса: наличие одобрения от элит, поддержка от части общества, чувство собственной правоты участников.
Возвратимся к нашей метафоре закипающего котла. Система власти оставляет клапаны для сброса пара – реализации общественной активности. Можно помогать фронту, можно ненавидеть врагов. За это не преследуют правоохранители. За такое можно грамоту, или даже медаль получить.
И вот в этой разрешённой области происходят эксцессы.
“Народные герои” пытаются спросить у руководства о наличии снарядов.
Граждане с активной позицией ищут евреев. Государственные СМИ и крупные руководители сами задали это направление. Враг назначен, он однозначен, осталось сделать следующий шаг – покарать. И активисты готовы взяться за дело – реализовать общественный запрос, одобренный крупными фигурами из власти и СМИ.
Так срывает клапан для выпуска пара.
Можно было на митинге пошуметь, проклясть государство Израиль и всех евреев, а вот захватывать аэропорт, инспектировать автозаки, заставлять полицейских извиняться – уже нельзя.
Но энергии в обществе накопилось много и сработал эффект лавины. Его вовремя погасили на этот раз. Брешь законопатили.
Как показала практика – любая разрешённая активность в условиях нарастания давления может стать местом прорыва.
Там, где граждане на призыв полиции “разойтись” могут ощутить своё право взять полицейского за ремешок и проверить его на… Неважно, на что. Патриотизм, еврейскую национальность, принадлежность к ЛГБТ, или защиту преступлений мигрантов, там государственные институты и их монополия на насилие могут пошатнуться.
Интересен вопрос о социально-психологической природе энергии, которая прорывается в этих эксцессах. Это ответ на социальный, экономический и политический гнёт государства, или это проявление личной потребности в доминировании участников?
В первом случае энергия, прорывающая границы системы, может быть реализована для общественных перемен, она требует этого.
Во втором случае будет только выплеск физического или ритуального насилия, и следующая за ним разрядка импульса, ведь «все поняли, кто здесь хозяин!»
Ответ на этот вопрос требует исследований или проверки на практике. Уверен, практика ещё будет.
