Сатирический плакат. © africaspeaks4africa.org
В самом начале декабря председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин совершил пятидневное турне по странам Африки, кульминационным пунктом которого стал визит в Южно-Африканскую Республику, где состоялась коллективная встреча китайского лидера и президентов африканских государств.
В последние годы среди западных левых учёных регулярно вспыхивают дискуссии, касающиеся сущности и характера современной внешней политики Китая. Эта держава, самая многочисленная на планете, недавно вырвавшаяся на первое место по общему объёму экономики, управляется коммунистической партией и не является классическим капиталистическим государством. Поэтому интерес к китайской внешней политике, равно как и к её ключевым направлениям, вполне понятен.
Одним из таких ключевых направлений в сегодняшних условиях является Африка. К «Чёрному континенту» КНР присматривалась довольно давно.
Еще в маоистскую эпоху, когда, пытаясь противостоять одновременно «американскому империализму и советскому социал-империализму», КПК делала ставку на пропекинские силы в национально-освободительном и антиколониальном движении.
Сегодня тот «романтический» период забыт. Конечно, Пекину комфортнее строить отношения с президентами и правительствами, представляющими левую традицию (ЮАР, Ангола, Намибия, ДРК, Республика Конго, Алжир и т. д.), но уже давно не политико-идеологические сентенции определяют стержень африканской внешней политики великого Китая.
Даже в условиях всерьёз затронувшего китайскую экономику кризиса, когда, в частности, за первую половину текущего года китайские инвестиции в страны Африки уменьшились почти на 40%, интерес КНР в Африке представляется очень и очень большим. Ещё в 2009 г. эта страна вырвалась на первое место среди ведущих держав по объёму общего экономического партнёрства с африканскими государствами. «Пальму первенства» китайцы отобрали у Соединённых Штатов. К слову, по объёму прямых иностранных инвестиций в Африку американцы на данный момент всё ещё впереди планеты. Но, помимо них, КНР приходится конкурировать и с традиционными империалистическими державами – Великобританией и Францией. И, надо сказать, не без успеха.
Согласно международной статистике, в 2012 г. китайская сторона вложила в экономику африканских стран прямых инвестиций явно больше, чем это сделали французские и британские фирмы.
Есть немало стран Африки, в которые Пекин инвестировал больше, чем любая западная держава. Например, та же Зимбабве, с которой глава КНР и начал своё декабрьское «афротурне»: только в 2013 г. КНР инвестировала в её экономику 600 млн долларов. Любопытно, но именно Зимбабве, которую многие в Африке, да и за её пределами, считают «модельной» страной с точки зрения осуществления в современных условиях левой политики на африканском континенте, является тем самым государством на «Чёрном континенте», на которое китайская сторона тратит больше всего средств.
Китайский капитал в Африке можно оценить как весьма динамичный и многомерный. С одной стороны, он «двигается» в самые разные отрасли народного хозяйства: в «нефтянку», угледобывающую промышленность, разные сектора добывающей и обрабатывающей индустрии, сельскохозяйственное производство, мобильную телефонию, финансы и даже в сферу социальных услуг и строительство объектов инфраструктуры. Со стороны КНР активную деятельность в Африке осуществляют самые разные субъекты экономики: мощные государственные концерны, совместные предприятия, олицетворяющие, в частности, парадигму государственно-частного партнёрства, независимые частные фирмы.
При этом активно играя на африканских рынках, руководители КНР регулярно подчёркивают, что Великий Китай выступает для африканских стран и народов как честный партнёр и брат. Для многих африканских режимов, вышедших из революционно-демократической и антиколониальной традиции, КНР представляет, кроме всего прочего, мощнейший международный политический и экономический полюс, «оппозиционный» классическому империализму и тому, что относится к пресловутому неолиберальному «Вашингтонскому консенсусу».
Дело, конечно, не только в старых связях. Если американцы и западноевропейские компании в своём большинстве действительно инвестируют прежде всего в развитие частного сектора или новейших технологий, КНР, как мы видим, не на словах, а на деле оказывает содействие в процессе индустриализации и перестройки инфраструктуры.
Кроме того, как отмечает китаист Ариф Дирлик, «китайцы не лезут во внутреннее управление африканских стран, пытаясь навязать собственные представления о демократии… Китай не инструментализирует, таким образом, «права человека» и «демократию» в своей африканской политике».
Любопытно, что в самой Африке критическое отношение к китайским инвестициям высказывают прежде всего те, кто, так сказать, объективно работает на неолиберализм. Например, бывший директор Центрального банка Нигерии, ныне тесно связанный с базирующимся в США инвестиционным фондом «Блэкстоун» Малям Сануси Ламидо Сануси восклицает: «Китай забирает у нас сырьё и нам поставляет промышленные продукты. В этом также суть колониализма… Африка отныне с лёгкостью открыта этой новой форме империализма».
Отечественный исследователь, заместитель директора Института стран Азии и Африки МГУ Андрей Карасёв, как бы полемизируя с нигерийским банкиром, замечает: «Можно ли говорить о «новом колониализме» китайского образца? Это метафора. На самом деле колониализм ушёл в прошлое. Сами китайцы много чернил извели, разоблачая колониализм, и то, что они строят дороги, развивают инфраструктуру, – большая помощь африканцам». В свою очередь, премьер Госсовета КНР Ли Кэцян утверждает: «Я хотел бы подтвердить моим африканским друзьям со всей искренностью, что Китай не пытается нисколько действовать империалистическим образом, как некоторые страны делали до сих пор. Колониализм должен принадлежать прошлому».
Конечно, в отношениях с африканскими странами КНР исходит из прагматичного интереса: обеспечить себя в достаточной степени энергосырьём и прочими ресурсами. Но в ответ КНР предоставляет своим африканским друзьям выгодные займы, новейшие технологии, китайские строители по всему «Чёрному континенту» возводят больницы и школы. КНР поощряет проникновение китайских фирм и компаний на африканские рынки. В общем, рыночный прагматизм иногда может соседствовать с элементами интернационализма; похоже, этот самый случай мы и наблюдаем на примере африканской политики Китая.
И эта политика приносит КНР свои дивиденды. Скажем, если в 1990-е гг. не менее 12 африканских стран признавали Китайскую Республику (то есть Тайвань) вместо КНР, сегодня Тайбэй потерял почти всех своих союзников на «Чёрном континенте» за исключением Буркина-Фасо, Сан-Томе и Принсипи, а также Свазиленда.
Как отмечает африканский журналист Жан Нанга, всего за период с 2006 по 2014 гг. китайцы инвестировали в Африку около 150 млрд долларов.
Естественно, Китай действует в реальной мировой экономике, поэтому эти средства идут не только в тяжёлую промышленность или социальные инфраструктуры. Около 10% китайских инвестиций были отправлены в финансовый сектор. В таких странах, как Египет, Нигерия или Замбия, китайские инвесторы очень активно вкладываются в имеющие рыночное значение специальные экономические зоны.
Разумеется, китайские предприятия, не только частные, приветствуют использование дешёвой и неквалифицированной рабочей силы, что нередко порождает обвинения в социальном демпинге. Африканские крайне левые партии, профсоюзы и социальные организации нередко обвиняют Пекин в том, что китайцы хищнически эксплуатируют лесные массивы и природные богатства, недра земли, что нередко приводит к недовольству мелкоземельного африканского крестьянства. В некоторых странах правительства (например, в Чаде) даже отказывались по этим моментам пролонгировать коммерческие соглашения с китайской стороной. Бывала и ситуация, как, скажем, в Замбии, что альтернативные левые силы приходили к власти, в том числе под лозунгами аудита и переподписания торговых договоров с КНР.
С другой стороны, большинство руководителей африканских стран, похоже, вполне удовлетворены китайским присутствием на «Чёрном континенте».
Не зря же такие влиятельные страны, как ЮАР, Гана, Нигерия приняли решение использовать в качестве резервной международной валюты – наравне с евро и долларом – китайский юань!
Так что китайско-африканскому партнёрству сегодня вряд ли что-то угрожает. Кстати, африканские прямые инвестиции в КНР тоже последовательно растут, за пять последних лет они увеличились более чем на 40%! Речь идёт об общей сумме в 15 млрд долларов. К слову, если в ЮАР сегодня действуют 72 предприятия с китайским капиталом, то в самом Китае имеются 36 южноафриканских компаний.
Ну а выступление Си Цзиньпина на уже упоминавшемся в начале статьи форуме в ЮАР лишь в очередной раз показало решимость китайского руководства усилить африканскую политику. Председатель КНР пообещал вложить в экономику расположенных к югу от Сахары африканских стран десятки миллиардов долларов и продолжить энергичное участие в индустриализации Африки, подготовке кадров и перестройке африканской промышленности.
Похоже, дискуссия о характере африканской политики Пекина в будущем еще продолжится.
