Люди–вещи и их будущее в кризисную эпоху

Распродажа в российском магазине. © rbc.ru

Об «эпохе высоких цен на нефть», обеспечившей повышение уровня потребления в России, было сказано немало. В частности, за последние десять лет вышло достаточное количество публикаций, в которых исследовался путь становления и особенности отечественного «общества потребления»[1]. Вопрос этот, надо заметить, серьёзный и злободневный, ибо он помогает не только проанализировать текущую ситуацию, но и открыть перспективы развития различных социальных групп в дальнейшем.

Едва нарождающиеся черты «общества потребления» на Западе были проанализированы ещё Марксом. Он, разбирая феномен «товарного фетишизма» в своём «Капитале», заметил, что для людей «их собственное общественное движение принимает форму движения вещей, под контролем которого они находятся, вместо того чтобы его контролировать».[2] Впрочем, лишь развитое капиталистическое общество XX века открыло дорогу для необузданного и бездумного поглощения людьми товаров и услуг. Исследуя этот феномен, Эрих Фромм вводит понятие «общество потребления», которое становится одним из центральных в его работах[3]. Смежные проблемы разбирают и другие фрейдомарксисты Франкфуртской школы — к примеру, Теодор Адорно[4], Герберт Маркузе[5], а затем и постмодернисты, среди которых изрядный вклад в изучение «общества потребления» внесли небезызвестные Ролан Барт[6] и Жан Бодрийяр[7].

Все вышеперечисленные исследователи подвергали «общество потребления» жесткой и вполне обоснованной критике, видя в нём реальную угрозу для личности, человечества и природы в целом. Основные черты этой воцарившейся в развитых капиталистических странах модели следующие:

1. Идентичность индивидов основывается на их потребительской деятельности в той же степени, что и на трудовой.

2. Акты потребления, стили жизни, приобретение определённых товаров используются в качестве маркеров социальной позиции.

3. Основными показателями социальной дифференциации становятся различия в потреблении.

4. Всё большее количество товаров и услуг, всё большая часть человеческого опыта и аспектов повседневной жизни становятся товарами.[8]

Такая ситуация является прямым итогом экономических, социальных, а следом, и культурных сдвигов в развитых индустриальных обществах. Теперь уже не «человек — мера всех вещей», но, как бы это казусно ни звучало, «вещи — мера всех вещей». Необходимо заметить, что консьюмеризм как культ потребления, товарный фетишизм суть проявление отчуждения личности, находящей во всё возрастающем потреблении временное укрытие от чувства беспокойства и внутренней пустоты, которые неизбежно порождает отчуждение. Феномен «общества потребления», в свою очередь, не только воспитывает равнодушных обывателей, но также влияет негативно на физическое и психическое здоровье граждан, а если судить ещё масштабнее — всё сильнее нагнетает глобальные проблемы человечества, в частности экологическую и ресурсную.

Сформировалась ли в России подобная общественная модель? С одной стороны, статистика показывает следующую динамику личного потребления:

Кого интересуют данные последних нескольких лет, тот может без труда найти их. Несмотря на определённую заминку и даже снижение в 2008-2009 гг., мы можем увидеть общий положительный тренд в этой сфере.

Это действительно создало предпосылки, необходимые для формирования «общества потребления» в России. Однако я бы не торопился вслед за некоторыми исследователями говорить об окончательном его воцарении у нас в стране. Надо понимать, что статистика приводит средние показатели. Количество миллионеров и миллиардеров, без сомнения, увеличилось за последние полтора десятилетия колоссально. Начал постепенно оформляться и так называемый «средний класс». В то же время большая часть населения находится в таком положении, когда доходы, покрывая необходимые расходы, не дают возможности «шиковать», бездумно тратя деньги.

Принимая тот факт, что «общество потребления» в России ещё далеко от окончательного формирования, мы должны в то же время заметить, что само отношение к потреблению за последние полтора-два десятилетия значительным образом изменилось. И «путинская стабильность» поспособствовала тому, чтобы это новое отношение распространилось, в первую очередь, в семьях «среднего класса».

Личные наблюдения показывают, что наиболее подвержены идеям «общества потребления» подростки и студенты. В отличие даже от моих ровесников, они не зафиксировали хотя бы в детских воспоминаниях тяжёлые 90-е годы, не помнят и последствий дефолта, они выросли в благополучии. Однако у «детей высоких цен на нефть» (напоминаю, что в первую очередь я говорю о детях из зажиточных семей и семей среднего класса) не была сформирована должная потребительская культура. Недостаточно телефона последней модели — необходим планшетник, причём фирмы Apple. К IPhone крайне желательно приобрести в комплект IPad и так далее по списку. При этом надо понимать, что большинство из данных устройств этим людям не особо-то необходимо в прикладном смысле. К примеру, школьники и студенты на переменах и в общественном транспорте читают с цифровых устройств отнюдь не книги, предпочитая им отупляющие пустые игры. Они наслаждаются самим обладанием вещами, которые, впрочем, через время наскучивают и требуют покупки новых. Это касается отнюдь не только подростков. Вспомните недавнюю абсурдную ситуацию, когда обладатели пригодных к применению и, в целом, не устаревших морально IPhone-4 загорелись массовым желанием приобрести IPhone-5, не отличающиеся чем-то сверхновым от предыдущей модели.

Так же и к образовательному процессу всё более и более применяется принцип вещи. Я говорю здесь даже не о введении платных курсов. Всепоглощающая коррупция во многих ВУЗах, а кое-где и в школах, формирует взгляд на экзаменационную оценку как на товар, который проще купить, чем заслужить. Возникает и другой вопрос: зачем работать и усваивать материал на уроках и лекциях, когда можно нанять индивидуального репетитора, который уложит все знания в голову своему подопечному?

Формируется и особое отношение к жизни. Во-первых, она сама в сознании людей становится, как замечал ещё Фромм, неким подобием капитала, который необходимо выгодно вложить, дабы вовремя получить максимальную прибыль, иначе человек рискует прослыть неудачником. Во-вторых, происходит формирование соответствующих стереотипов и клише. К примеру, совсем недавно я стал свидетелем разговора двух девушек-представительниц так называемого low-middle класса. Особенно примечательной мне показалась фраза, сказанная о молодом человеке одной из них: «Ну, уж мог бы к 27 годам-то купить себе нормальную BMW!»

Следуя принципу «я — это то, чем я обладаю», люди окружают себя вещами, стараясь с ними ассоциироваться. Но что же остаётся за этим антуражем? Отчуждённая искалеченная личность. И тут впору перефразировать знаменитое выражение Томаса Мора, констатируя, что «вещи съели людей».

Кто-то может подловить меня, указав на известную цитату «от каждого по способностям — каждому по потребностям». Извините, друзья, но, во-первых, Маркс говорил о «высшей стадии» развития коммунизма с принципиально иным уровнем технологий и культуры. Во-вторых, и отцы-основатели марксизма, и такие авторитеты как Ленин и Троцкий, и упомянутые фрейдомарксисты видели в потреблении отнюдь не цель, но то средство, которое освободит личность, даст ей возможности для совершенствования и творческого развития. Потребление, встающее над людьми, как мы видели выше, осуждал и сам Маркс.

Однако не приходится говорить о дальнейшем беззаботном развитии подобной модели социума в России. Беззаботное время экономического роста уходит в прошлое. Вот и показатели инфляции внушают опасения, и бюджет страны не сходится, и в производстве пошёл спад. Вот уже и премьер Медведев в открытую признаёт наступившую стагнацию, намекая на то, что вскоре пояса придётся подзатянуть. Даже те, кто отмахивался и называл пророчащих затяжной кризис «фантазёрами», теперь оказались вынужденными признать: грядут тяжёлые времена.

Что касается вершины социальной пирамиды, то многие её представители на кризисе могут даже нажиться, как бывало часто и у нас, и за рубежом. Но вот оголтелые потребители из рядов среднего класса рискуют получить серьёзный удар. Спад в экономике, высокие темпы инфляции и прочие прелести кризисной поры естественным образом остановят привычное поглощение товаров и услуг.

Что же будет с этими людьми, порабощёнными вещами? Вероятно, что итоги ждущего их шока могут быть в каждом конкретном случае разными. Рассыпавшаяся на глазах привычная картина мира может поспособствовать тому, что кто-то из этих людей не сможет выдержать новых условий существования, и их будущее окажется трагичным. Для других же этот кризис может стать значительным уроком: утратив то, что имели, они по-другому взглянут на мир.

Подобно тому, как на Западе в странах, охваченных кризисом, средний класс нередко присоединяется к левому флангу протестного движения, наши потребители могут податься в сторону социалистов. Впрочем, учитывая текущие тенденции, не исключён и тот вариант, что эти люди могут поддержать правых радикалов — аналогия с приходом к власти Гитлера напрашивается сама собой. И здесь многое будет зависеть от внятной конструктивной позиции и хорошей организации левых в России.