Думаю, что роль мамы в жизни ребенка не столь радужно-однозначна. Часто именно с мамой связаны самые сильные детские травмы, страхи, комплексы, которые потом отравляют всю оставшуюся жизнь… Иногда общение с мамой наносит просто вред, и ребенку лучше от такой мамы бежать как можно раньше: знаю многих достойных людей, которые в юности именно бежали из дома от своих мам. Причем нет никаких сомнений в том, что мамы их любили.
Я говорю не о тех мамах, которые пьют, не кормят своих детей, сдают их в детский дом. Я говорю о нормальных мамах, к которым причисляю и себя.
Мне доводилось бывать на психологических семинарах, слушательницы которых были в основном мамы. Не всякая аудитория бывает столь агрессивна. Показательно то, как они говорят о своих детях:
«Он», «этот», – чуть ли не с ненавистью, как о каком-то очень неприятном, раздражающем объекте, который мешает жить. «Ребенок много сидит в интернете… что делать?» «Как что делать? Перерезать провода!»
Для справедливости надо сказать, что ребенок часто платит тем же. Плохо учится. Грубит. Замыкается в себе. Принимает наркотики.
Он готов быть с кем угодно, только не с мамой. Готов поделиться какой-то своей проблемой с посторонним человеком, только не с мамой. Только чтобы мама не знала, не приходила, не надоедала, не нудила, не заставляла, не ругала.
Мама – самый главный человек в жизни. У мамы больше всего прав на своего ребенка. Факт материнства дает ей право этого ребенка воспитывать до седых волос, оскорблять, приставать к нему, отчитывать, унижать, учить жизни, обижаться на него, если он ведет себя как-то не так (а он всегда ведет себя как-то не так), вмешиваться в его личную жизнь, обсуждать его неудачный выбор (а он всегда неудачен), прямо или косвенно разрушать его семью, портить его отношения с друзьями, ущемлять свободу.
Одна девушка, изведенная свекровью и тяжелыми обстоятельствами жизни, говорила: «Хочу ребенка, чтобы у меня было что-то свое». А именно: своя территория, свой беззащитный человечек, которого можно безнаказанно мучить и отыгрываться на нем за все несправедливости жизни.
Одна образованная и приличная мама трехлетнего малыша приходила на психологические консультации, понимая, что у нее что-то не так. Дело в том, что она все время жестоко била ребенка. И когда ее спросили, зачем одна это делает, ответила: «Не могу отказать себе в этом удовольствии». Другая мама, тоже вполне образованная и приличная, довела своего сына до того, что он вздрагивал, когда она входила в комнату. Просто вздрагивал, и всё. От страха. Да, она его когда-то в детстве била. Но давно не бьет – ему уже восемнадцать лет. Но он почему-то вздрагивает…
А сколько детей не могут спокойно слышать звук материнского голоса! Неважно, что говорится, – просто сам голос связан с чем-то таким неприятным, что лучше надеть наушники или захлопнуть дверь.
Надо ли говорить, что происходит с этими мальчиками, когда они вырастают и начинают заводить отношения с женщинами, которые позднее пополняют ряды жаждущих помощи. Как показывает практика, для сына одобрение матери гораздо более значимо, чем одобрение отца. И критическое отношение матери к сыну впоследствии очень тяжело и разнообразно сказывается на его мужской жизни. Бывает так, что со всеми своими женщинами он так или иначе решает проблемы, созданные матерью.
И ведь все мы уверены, что любим наших детей. И желаем им только добра.
И потому волнуемся, контролируем, одергиваем, поучаем. Что же это, если не любовь? Ведь любовь — это полное владение другим, не правда ли?
А ведь бывает, что мы рожаем их, чтобы решить какие-то свои проблемы. Понадобилось реализовать материнский инстинкт, иногда даже использовать ребенка, как орудие мести, шантажа или манипуляции, или как компенсацию за женскую неустроенность.
Мы в этом не виноваты. Но и наши дети тоже.
